По толпе пронёсся недовольный гомон. На людей свалилось слишком много шокирующих новостей и они ещё не успели увязать их в единую картину. Хотя о том, что я сейчас им говорил, наверняка многие давно догадывались. Просто не хотели сами себе признаваться в этом.

Вперёд выступил плечистый мужик, в усах которого начала пробиваться седина. Выступил, смерил меня долгим изучающим взглядом, затем спросил.

— А доказательства будут?

— Если вам голов недостаточно, то доказательством вам послужит сам Губернатор. Он понял, чем всё закончится ещё сегодня утром и попытался сбежать, бросив на произвол судьбы даже собственную семью. Вы задержали его у северных ворот с мешком денег не потому, что он побежал искать защиты у служителей церкви. Тогда бы ему незачем было бы уходить одному и тайком. Он просто собрал манатки и попытался дать дёру, ведь знал, что когда обман раскроется, то ему не поздоровиться.

— Всё это и правда выглядит подозрительно, — мужик покачал головой, — Но маловато для обвинения.

Должно быть, он был одним из сторонников своего градоправителя. А может и вовсе — с ним в доле. Таких переубедить будет сложнее всего. Впрочем, мне и не нужна лояльность каждого. Хватит и обычного большинства.

— Моё слово будет тебе доказательством, — с противоположной стороны площади послышался голос Хавеля. Он, вместе с десятком моих бойцов и ещё пятёркой людей, которых я видел впервые, пробивался сквозь толпу в нашу сторону. Крестьяне провожали его молчаливыми взглядами.

Охотник взобрался на помост, подошёл ко мне, посмотрел на усатого мужика, окинул взглядом толпу. Затем заговорил:

— Там, на частоколе, я нашёл и своих родичей тоже. Отрубленные головы жены, сына и дочери. Ублюдки Когтя не смогли добраться до меня, когда я воспротивился его тирании. Не горазды они по лесам бегать оказались. Но этот ублюдок, — он ткнул пальцем в сторону губернатора, — Не поддержал мою борьбу и не дал укрытие моей семье. Напротив, он продал моих родных за звонкую монету. Со многими из тех, кого сейчас с нами нет, он поступил точно так же.

— Люди, я не… — захрипел было губернатор, но тут же осёкся получив кулаком по хребту. Толпа заволновалась.

— Хавель дело говорит!

— Ублюдок врал нам.

— Он говорил что мою Агнешку сожрали…

— Все, кто не хотел платить, пропадали!

Я мрачно ухмыльнулся. Толпа трусливых идиотов. Вы всё это знали с самого начала. Вам много кто об этом говорил, но вы боялись поверить. Ведь если поверить, то пришлось бы что-то с этим делать. Рисковать собственной жизнью. А это страшно. Вам очень нравилось жить в обмане. В плохонькой иллюзии, которую ткни — развалится. Но никто из вас так и не осмелился её ткнуть. Теперь вам нужен кто-то, на кого вы можете свалить результат собственной трусости. Ничему вы так и не научились. И никогда, боюсь, не научитесь.

Где-то позади глухо ругнулся Отон. Я повернулся и краем глаза заметил, как Брандон — командир зелёной десятки, срывает с его пальцев кольца с каменьями. Ещё один его боец уже водрузил на плечо мешок с монетами. Сообразительные ребята. Придётся их повысить. Одного до сержанта, другого до десятника.

Я поднял руку, одновременно призывая толпу к тишине и давая знак моим людям выводить на площадь захваченных пленников. Крестьяне на мгновение притихли, но затем снова начали шуметь. Толпа, подгоняемая древками копий пришла в движение. Ругаясь и возмущаясь, крестьяне расступились, давая дорогу моим бойцам. Процессия состоявшая из двух десятков солдат и примерно такого же количества пленных прошла уже сквозь половину толпы, когда до некоторых дошло, кого именно ведут. Кметы начали выкрикивать ругательства, распаляя толпу.