Десятки начали подтягиваться на «пустырь». Первыми показались мужики, но вскоре на площади появились и первые представительницы «женского взвода». Солдаты выстраивались полукругом, распределяясь по цвету лент на предплечьях. Десятники впереди, их десятки позади в два ряда. Все молча пялились на меня. А я, положив руку на эфес клинка, смотрел в небольшой закуток, между бараками, где располагался вход в местные казематы. Пленника должны привести оттуда.

Вскоре он действительно показался. Впрочем, не только он. Целая процессия. Бернард, двое бойцов, волочивших дезертира под руки, сам приговорённый с мешком на голове и заплаканная женщина. Кажется, её звали Мериль. Прибилась к нам ещё в Дрейке, так же как и Йонтек, сбежавший вчера с поля боя. Кажется, они вообще пришли вместе. Дерьмо. Только этого мне не хватало для полного счастья.

Женщина что-то втолковывала сержанту. Что именно я не слышал. Мог различить лишь истеричные нотки в её голосе. Впрочем, и без того, нетрудно было догадаться, о чём именно шла речь.

На половине пути она попыталась повиснуть на руке сержанта. Тот остановился и грубо оттолкнул девушку, из-за чего она едва не рухнула в жидкую грязь. Что-то коротко и отрывисто рявкнул, указав пальцем в мою сторону. Мериль несколько секунд смотрела на него, покрасневшими от слёз глазами. Затем перевела взгляд на меня. И побежала к нам, прямо через весь двор, путаясь в полах своей юбки и поскальзываясь на мокрых камнях мостовой. Я стоял и молча наблюдал за этим, стискивая рукоять своего бастарда до побелевших костяшек.

Добежав до лобного места, девушка бухнулась на колени и уставилась на меня. Она тяжело дышала и не могла выдавить из себя что-то связное. С её губ, вместе со стонами и судорожными всхлипами раз за разом срывалось лишь одно слово. «Прошу».

Я ещё раз посмотрел на неё. Затем обвёл взглядом своих солдат. Во взглядах некоторых читалось удивление и недоумение. Имелась и парочка насмешливых взглядов. Мол, устроила тут представление. Но большинство явно сочувствовали ей. Эта парочка путешествовала с отрядом достаточно долго, чтобы успеть познакомиться с каждым, преломить с нами хлеб и рассказать свои истории. И вот теперь история одного из них подходила к концу. А для меня неумолимо наступал момент истины.

— Когда вы оба вступали в отряд, вам чётко и ясно озвучили правила, — мой голос звучал холодно и отчуждённо. Словно бы сейчас, это говорил другой человек. Психика ушла в защиту. Собрала осколки совести и отошла в сторону, став лишь ещё одним безмолвным наблюдателем, — Уйти можно до боя. И после боя. Но бегство с поля боя — смерть. Приговор будет приведён в исполнение.

— Прошу… — девушка, давясь слезами, поползла вперёд, — Мы… Мы уйдём… Только не…

Она почти поравнялась со мной. Наклонилась, намереваясь поцеловать перемазанный в грязи сапог. Я отступил назад. Пробежался холодным взглядом по строю солдат. Нашёл два взгляда, в которых сочувствия не было.

— Эдгар, Лейн, уберите её, — снова холодный, отстранённый голос. На лицах бойцов сначала недоумение. Затем хищный оскал. Они были со мной в тот день, в той битве. И именно их тогда предал Йонтек. Бросил оружие и побежал, пытаясь выкупить за счёт их жизней свою собственную.