|
Но иногда возраст дает право не поступать в соответствии с законами, а потому Мария Анатольевна лишь прикусила губу, а затем стащила с руки перчатку, достала телефон и набрала 112.
– Оставайтесь, пожалуйста, на месте, – попросила оператор. – Наряд уже выехал. И проследите, чтобы к телу никто не прикасался. Легко сказать – оставайтесь на месте. А если холодно? Да и время поджимает. Сейчас бы кофе… Хорошо вот так лежать на лавочке и не думать ни о панкейках для правнуков, ни об овсянке для дочери, ни о яичнице для зятя. Кофе бы сейчас, хотя бы пару глотков. И тогда бы она позвонила Валюшке и рассказала о замерзшем теле на скамейке и о том, что кормежка сегодня на ее плечах. Вот только где взять денег. А что, если?.. Взгляд упал на карман, из которого торчал белый уголок бумаги. Карман, как на грех, слегка оттопыривался, вводя в искушение. Нет, нельзя! Никак нельзя… Нельзя? А собственно, почему? Ладно бы был пьяный или без сознания. Так ведь мертвый! Совсем! Окончательно и бесповоротно. Ему, трупу, уже все равно ничего не нужно, а мне только пару сотен… Двести рублей на чашку горячего кофе, чтобы дождаться наряда, не околев при этом… Откуда-то из глубин совершенно атеистического сознания всплыли отрывки молитвы из детства: «Не введи нас во искушение… Избави от лукавого…» А он, лукавый, уходить не хотел, сидел где-то неподалеку и кривлялся. Говорят же, лучше сделать и пожалеть, чем жалеть о несделанном… Может, о несделанном и жалеть придется недолго – замерзнешь напрочь… – Извини, друг… – Скандинавская палка потянулась к карману. – Это не я, – сама себя успокаивала Мария Анатольевна. – Это она. Палка… От неловкого движения бумажка вылетела и тут же была подхвачена чересчур резвым ветерком. – Стоять! – скомандовала Мария Анатольевна. Куда там! Еще мгновение – и таинственный листок унесет ветром вместе со всем его содержимым. А ведь она обещала диспетчеру ничего не трогать. Обещала? Нет, вовсе нет. Та просто попросила не прикасаться к телу. Бумажка – это не тело, и все-таки как-то неудобно получается… Мария Анатольевна все еще рассуждала, а тело ее, которое она порой – что греха таить – считала дряхлым и немощным, отреагировало нужным образом. Резкое движение руки, которому позавидовали бы все три мушкетера и примкнувший к ним д’Артаньян, и наконечник палки пришпилил беглеца к стылой земле. – А ну-ка, ну-ка, – Мария Анатольевна наклонилась и подняла белую глянцевую картонку – что-то вроде визитки, но совершенно чистую, если не считать цифры «семь», написанной синей шариковой ручкой. – И все? – Мария Анатольевна разочарованно пожевала губами. – Негусто… Вдалеке раздался звук сирены, и Мария Анатольевна поспешила вернуть карточку на место. Над озером разгорался рассвет. Когда тебе за семьдесят, нельзя упускать возможности полюбоваться восходом солнца. Ведь, перефразируя слова Паровозика из когда-то нежно любимого Валюшкой мультика, каждый рассвет – единственный в жизни. И у некоторых, вроде того, что лежит на скамейке, накрытый с головой дорогим пальто, он уже не случится никогда. Глава 2
Табличка с надписью «Детективно-консалтинговое агентство «Кайрос» горела в скупых лучах февральского солнца, словно пять минут тому назад отполированная. Алена припарковалась на небольшом пятачке возле этого самого агентства и никак не могла решиться выйти из машины. Она сама не понимала причину своей нерешительности. Может быть, ее смущало отсутствие машин сотрудников? Вполне вероятно, что они предпочитают общественный транспорт. Но Иван ни за что не променяет свой обожаемый древний «Форд Фокус» на автобус, пусть даже только что сошедший с конвейера. |
