– Вы же поможете, если что? – спросила Мария Анатольевна, с надеждой заглядывая в глаза майора.

– Если что, помогу.

Кофе был почти допит, когда на берегу появился высокий мужчина. Он сел на край скамейки, той самой, где был обнаружен труп Евы Королевой, поставил локти на колени и опустил голову в ладони. Щедрый узнал его – Щербаков Святослав Дмитриевич.

– Присушила его Ева, – прошептала Мария Анатольевна.

– Почему обязательно присушила? – мягко возразил Глеб и потрепал макушку Герцога. – Может, у них любовь?

Щербаков сидел на старой деревянной скамейке у озера. Вода была спокойной, лишь изредка рябь от легкого ветерка нарушала зеркальную гладь. Ветер подул сильнее, и ему показалось, что он слышит ее голос. Тихий, как шепот листьев: «Я здесь. Я всегда с тобой». Он закрыл глаза, позволяя слезам скатиться по щекам. Он знал, что она права. Она была частью этого озера, этого неба, этого ветра. Она была частью его.

Но это знание не облегчало боль. Оно лишь делало ее глубже, острее. Он сидел на скамейке, сжимая руками голову, и смотрел на озеро, которое отражало первые лучи солнца. И в этом отражении ему чудилось ее лицо, улыбающееся, полное любви и тепла.

– Я скучаю по тебе, – прошептал он, и ветер унес его слова вдаль, к облакам. Он знал, что она слышит. Она единственная, кто всегда его слышал.

Попрощавшись с будущими сыщиками, Щедрый решил нанести визит приходящей няне Маргарите Давыдовне. По пути зашел в кондитерский магазин, долго выбирал, какой купить торт.

– Вы для кого хотите торт? Для ребенка, девушки или?.. – пришла на помощь продавщица.

– Для женщины. Может, знаете, Маргарита Давыдовна.

– Приходящая няня? Кто же ее не знает? Возьмите вот этот – «Вишневый соблазн». Нежный бисквит с тонкими прослойками шоколадного крема, вишневое конфитюрное желе, она его очень уважает. Еще конфет возьмите, свеженькие, на этой неделе завезли, трюфели и «Мишки в лесу». И пряники имбирные. Взвешиваю? Кексы очень вкусные, это наши, новоракитинские, никакой химии. Еще в соседнем магазине у Маши возьмите сыра, скажите, для Маргариты Давыдовны. Она знает.

Маша в соседнем магазине посоветовала взять у Тиграна на углу красных сицилийских апельсинов.

В результате к приходящей няне Щедрый явился увешенный пакетами, как новогодняя елка игрушками.

– Андрюшенька, – обрадовалась старушка, – приехал! А я как чувствовала, самовар поставила.

Оставалось только удивляться, как она запомнила его имя, хотя, может быть, просто сказала первое, что пришло на ум? Но оказалось, что нет.

– Какой-то ты смурной сегодня, – сказала Маргарита Давыдовна, когда самовар был водружен на стол, а сам Щедрый сидел за столом и пил ароматный чай из большой красной чашки. – С девушкой, которая директор, ничего не вышло?

– Не вышло, – согласился Щедрый.

– Может, еще не все потеряно? – Она склонила голову набок. Светло-серые глаза смотрели на Щедрого с сочувствием.

– Замуж она выходит.

– Ну и хорошо. – Приходящая няня не улыбалась. – Значит, нашла свою половинку. Ты, Андрюшенька, отпусти ее. Пожелай счастья и отпусти. Вот увидишь, сразу легче станет.

– Так я вроде не держу ее. Да и не держал никогда.

– Это ты так думаешь. А на самом деле прикипел, сросся. Знаю я вас, неприкаянных. Оторвал по-живому, кровит теперь. Больно. Отпусти, помяни мое слово. Настоящая любовь – это не только обладание, но и умение отпустить другого человека ради его счастья.

Щедрому вспомнилась сгорбленная фигура Щербакова на скамейке у Ведьмина озера. Вот кто по-настоящему неприкаянная душа.