– Бриллиант – это ты, – продолжал Молчанов. – А сапфиры – напоминание о том мгновении, когда я впервые понял, что ты неслучайно появилась в моей жизни.

От слез, стоявших в глазах, камни расплывались, словно в тумане.

– Тогда-то я и купил это кольцо и там же, в магазине, попросил выгравировать дату покупки. Посмотришь?

Кристина подошла к окну, приоткрыла форточку. Свежий ветер остудил горевшее лицо, высушил слезы.

Она вытащила кольцо и всмотрелась в бегущие по внутренней части ободка цифры.

Что? Сказать, что Кристина была ошеломлена, – значит не сказать ничего.

– Ты? Ты купил это кольцо в Австралии?

– Да. – Тимур кивнул. – Блестящая и смелая женщина в сапфировых волнах Тихого океана[16], такой я увидел тебя тогда.

Ей хотелось закричать, спросить: почему? Почему он так долго ждал? Он же не мог не видеть, что она тоже… Но Тимур сделал шаг, обнял ее и поцеловал. Легко, словно она была сделана из бумаги и он боялся одним неловким движением сломать ее. И тогда Кристина обняла его крепко-крепко.

– Да, я выйду за тебя. Только с одним условием.

– Каким? – не выпуская ее из объятий, спросил Тимур.

– Давай это будет не Август, а что-нибудь менее эксцентричное.

– Ну, это вопрос не ко мне…

Летний ветер теребил занавеску, молодой месяц на усеянном яркими звездами небе любовался самозабвенно целующимися людьми.

Глава 72

В выходные Ася с Иваном впервые с момента рождения ребенка выбрались на прогулку в парк. Восторженный взгляд Аси скользил по разноцветным розам, молодой, нежно-зеленой листве кленов, живой изгороди из кустов самшита, а Иван не сводил глаз со своих девочек – большой, чью ладонь он крепко держал в своей, и маленькой, мирно дремавшей в коляске. На дорожку выбежала белка, вопросительно посмотрела на Ивана и, поняв, что угощения ждать не стоит, юркнула вверх по высоченному клену, мгновенно затерявшись в густой листве.

– Вань. – Ася слегка сжала его руку. – Смотри, кто идет!

Он уже и сам увидел. Навстречу им, держа за руку Платона, шла Алена. Серый спортивный костюм, белоснежная стеганая жилетка, белые кеды, едва уловимый макияж – она была похожа на студентку. Чуть позади них, но так, что сразу становилось понятно: они одна компания, шли мужчина и женщина, которых Рыбак узнал с трудом, хотя и был у них в гостях когда-то, а совсем недавно разговаривал по телефону. Родители Кирилла Герасимова, Роман Михайлович и Анастасия Егоровна.

Увидев Ивана, старики начали хором с ним здороваться, Анастасия Егоровна даже пролила слезу на широкой груди Рыбака.

– Спасибо тебе, Ванюша. Вот довелось на старости лет внучка своего увидеть. Значит, жизнь недаром прожита.

– Ладно тебе, мать, – попытался урезонить ее Роман Михайлович, – всю фуфайку парню обсморкала. Того и гляди, разбудишь младенца!

– Это наша дочка, – вмешалась Ася. – Алиса.

– Красавица какая. – Анастасия Егоровна переключилась на девочку. – Тьфу-тьфу-тьфу, чтобы не сглазить. Расти здоровенькой, как папа твой, красивой, как мамочка.

Рыбак посмотрел на Асю, которая от смущения не знала, куда спрятать глаза.

– Может, зайдем куда-нибудь, кофе попьем? – спросила Алена.

– Как-нибудь в другой раз, – пообещал Иван и, попрощавшись со стариками Герасимовыми, покатил коляску дальше.

«Надо будет у Щедрого узнать, чем закончилось дело Дубовых», – подумал Рыбак. Тут очередная белочка выскочила на дорожку, глаза-бусины требовали угощения.

– Напомни в следующий раз взять с собой орехов, – попросил Иван Асю и покатил коляску дальше.