Ну да она не фарфоровая. И столько цветной ваты, материи и подушечек ей не нужно.

— Завтра же выброшу все лишнее, — пообещала себе Кэндис и почувствовала, как стало легче дышать.

Это же ощущение легкости наполняло все ее тело. Странно, она несколько часов просидела на одном месте, и всего движения было — ласкать глину руками. Тем не менее Кэндис чувствовала себя так, словно сбросила с плеч огромную тяжесть. Еще немного — и на спине вместо ненужной ноши прорежутся крылья. Если, конечно, чувства ее не подводят.

Кэндис вскинула руки вверх, хлопнула в ладоши, быстро обернулась вокруг своей оси, расхохоталась — ни с чего, просто так, от ощущения свободы и счастья. Помнится, она еще недавно размышляла о шабаше? Да, там ей самое место...

В этот момент зазвонил мобильный, который она оставила на кровати.

Брэндон!

Вновь шевельнулось в груди тяжелое беспокойство. Ну неужели ей уже и побыть в состоянии блаженной гармонии с миром нельзя дольше нескольких минут?

Впрочем, если совсем уж честно, беспокойство беспокойством, а сердце ее забухало еще и от горячей радости.

— Алло!

— Привет, ты жива?

— Да, а почему бы и нет?

— Я звоню тебе уже в двенадцатый раз...

Кэндис не могла понять, нравится ли ей претензия в его реплике или нет. Он за нее волнуется — это плюс. С другой стороны, неужели он пытается ее контролировать? Да как он смеет?!

Хотя... какая разница. Все равно со дня на день нужно все это заканчивать.

— Счастливое число, — небрежно буркнула Кэндис.

— Что?!

— Двенадцать, говорю, счастливое число.

— Ты еще и издеваешься надо мной?

— Ты звонил, чтобы поссориться? — с надеждой спросила Кэндис.

— Нет, вообще-то чтобы узнать, как у тебя дела и когда мы встретимся. — Брэндон как будто враз успокоился. Или сделал вид? Нет, ни тени горячности или недовольства в голосе. Удивительный мужчина.

Повисла пауза.

— Хорошо, Кэндис, я оформлю это как прямой вопрос. Два прямых вопроса. Как у тебя дела? Когда мы встретимся?

— Мои дела преотлично. Насчет встречи... Не знаю, я была занята и очень устала, сегодня не получится точно. Давай созвонимся завтра или на неделе.

Боже мой, что я несу?! — ужаснулась Кэндис. Она представила себе еще три-четыре дня напряженного ожидания звонка и роковой встречи. В том, что встреча будет именно роковой, она почему-то не сомневалась.

— Нет. Я не согласен. Если хочешь, я приеду к тебе прямо сейчас и сделаю тебе расслабляющий массаж.

Кэндис представила себе, как Брэндон приведет свою «угрозу» в исполнение, и залилась жарким румянцем.

— Нет, — выдавила она с большим трудом. — Нет и еще раз нет! Давай встретимся завтра. Точно. В восемь я заеду за тобой.

— И снова я вынужден ответить «нет», — саркастически проговорил Брэндон.

— Но почему? — изумилась Кэндис.

— Потому что девушка — ты, а не я.

— Тогда давай считать, что я ярая феминистка. Встретимся на нейтральной территории.

— Еще немного, и я начну подозревать, что дома ты прячешь от меня мужа и двоих детей.

— Не смешная шутка.

— Возможно. Буду ждать тебя в восемь у входа в Гринакр-парк.

Ночью Кэндис чертовски плохо спала. Она как будто все время разговаривала с кем-то, только не понимала с кем: с Брэндоном, с Глорией, с родителями или с собой. И разговор этот был такой важный. Жалко, что она ни слова не могла запомнить.

Она очнулась — язык не повернется назвать это «проснулась» — на рассвете, причем очнулась свежей и полной какой-то бурливой энергии.