– Чудесно.

Кристиан кивнул, улыбаясь, хотя в душе бушевала буря. Как долго он мечтал встретиться с предателем лицом к лицу. Но не сейчас. Он вдруг почувствовал себя неуверенно. Нет, не в герцоге дело. Этот человек виновен, без всякого сомнения. Но, черт возьми, где же сапфировое ожерелье? Вот это было бы неопровержимым доказательством.

Впрочем, достаточно и того, что есть. У него защемило сердце. Кристиан притянул Бет к себе, потерся щекой о ее шелковые волосы. Сейчас он ее отпустит. Затем вернется домой, чтобы дожидаться вечера. А завтра… Он заставит герцога сознаться в предательстве. Он сжал зубы. Что потом? Он осторожно отстранил от себя Бет и поднялся на ноги, чтобы поправить одежду. Она молча наблюдала за ним. Ее волосы и одежда были в очаровательном беспорядке, а темные блестящие глаза ловили каждое движение Кристиана.

– Я должен идти. – Он сумел изобразить натянутую улыбку, чувствуя, как сердце истекает кровью, словно его полоснули ножом.

– Понимаю. – Она подняла с пола подушку и обняла ее обеими руками. – Увидимся в шесть.

Он подмигнул Бет и направился к двери. Ее голос задержал его на полпути.

– Кристиан?

Он остановился, сжав кулаки.

– Что вы станете делать, если выяснится, что виноват все-таки дедушка?

Кристиан не мог на нее смотреть. Он раскрыл ладонь – там лежала миниатюра. Все еще хранящая тепло Бет… Его пальцы не могли забыть ощущения ее шелковистых волос. Да, он любит Бет. Но долг перед матерью сильнее.

– Я не могу ответить сейчас.

– Понимаю. – Ее голос задрожал. – А что будет с нами, Кристиан?

Ее слова рвали ему душу. Он поморщился, стиснул зубы, снова сжал кулаки и выпрямился.

– Увидимся вечером.

Крепко обняв подушку, Бет наблюдала, как он уходит. Дверь затворилась. Она смотрела невидящими глазами. Они блестели – на сей раз от слез.

Срезав розу, Бет положила ее в свисавшую с руки корзинку. День шел своим чередом. В небе собирались облака. Порыв ветра взметнул юбку, закрутил ее вокруг корзины. Подхватил пряди волос, угрожая обрушить прическу, которую с большим старанием только что соорудила Анни. Бет подняла лицо навстречу ветру.

Скорее бы приехал Кристиан. Ей хотелось поговорить о миниатюре, а потом они могли бы проверить еще несколько мест в доме – нет ли там новых улик. Если они найдут что-нибудь, тогда, может быть, Кристиан отложит разговор с дедушкой. Впрочем, чему быть, того не миновать. Но ее не покидало чувство, что где-то таится недостающее звено. Отыскать бы его – и все встанет на свои места.

Вот чего ей хочется. Она спросила тогда, что Кристиан собирается делать, если докажет дедушкину вину. Каким холодным, почти безнадежным тоном он ей отвечал! И это после всего, что между ними было.

Бет закрыла глаза, позволив ветру ласкать лицо. Вот бы ветер снял пелену с ее разума.

Что сделает дедушка, когда Кристиан предъявит ему миниатюру? Неужели признается? Есть ли ему в чем каяться? А может, он просто придет в ярость?

Бет потерла глаза рукой. Стоило ей подумать, и она понимала: каким-то образом дедушка причастен к трагедии матери Кристиана.

Но разве может она смириться с мыслью, что он виновен? Виски заломило от боли. Мысли, черные, словно тучи над головой… А они с Кристианом? Что-то происходит между ними. Их страсть заслонила все…

Она его любит. Глубоко, всей душой. Всем сердцем. Смешно! Бет когда-то думала, что страсть кружит голову и земля уходит из-под ног. А она ощущала покой, уверенность. Она любила Кристиана. Однако… любит ли он ее? В иные минуты ей казалось, что в его глазах светится чувство, более глубокое, чем просто дружба.

Все так запуталось.