Кристиан остановился.

– И где же он?

– На кухне. Доедает второй котел капустного супа. Всю ночь провел верхом, но отказывается лечь спать. Я предложил было ему переодеться, но он не желает ничего делать, пока не переговорит с вами.

– Пусть придет сюда.

– Я уже взял на себя смелость послать за ним, милорд. Дверь распахнулась. Вошел лакей с подносом. Ривс воскликнул с видимым удовольствием:

– Вот и ваш чай!

– Я не просил чаю.

Дворецкий взял поднос и кивком отослал лакея прочь. Поставил поднос на столик возле кресла хозяина.

– Знаю, вы не просили чаю, милорд, однако я подумал, чай оживит вас после столь затянувшегося вечера. Соблазнять невинных дев – занятие утомительное.

Брови Кристиана поползли вверх.

– Вы снова об этом?

– А разве я ошибаюсь? Или вы не встречались с леди Элизабет?

– Возможно.

– Ясно. Осмелюсь предположить, что вы вели себя, как подобает джентльмену.

Кристиан со злостью взглянул на дворецкого:

– Я не люблю чай.

Ривс отставил чашку, налитую до половины.

– Значит, вы не будете пить чай, милорд?

– Нет!

– Какая жалость. А я-то надеялся, это хоть немного вас взбодрит. Мастер Уильям, кажется, привез целый ворох новостей. Вам нужно восстановить ясность рассудка.

Он протянул Кристиану дымящуюся чашку. Тот неохотно взял ее, подозрительно принюхался к содержимому и сделал маленький глоток. Недовольно скривился:

– А сахар?

– Разумеется, милорд.

Кристиан вернул чашку на поднос.

– Три ложки.

Ривс медлил. Кристиан нетерпеливо крикнул:

– Да, черт возьми! Я сказал – три.

– На одну чашечку?

– Или вы кладете сахар мне в чай, или я не стану его пить, – с недовольной миной Ривс насыпал сахар.

– Вы положили две. Добавьте еще одну.

Ривс грустно вздохнул, подчиняясь.

– Предаетесь излишествам?

– Именно, когда могу себе позволить, Ривс. – Кристиан сделал осторожный глоток. На сей раз вкус напитка показался намного лучше – насыщенным и сладким. Такой чай можно пить.

Послышался легкий стук в дверь, и лакей возвестил о приходе Уилли. На пороге возникла высокая фигура, облаченная в длинный черный плащ и черные сапоги из грубой кожи. Рыжие волосы шотландца были зачесаны назад и заплетены в косицу, лицо покрывала многодневная щетина. Выглядел он усталым, но довольным.

В сердце Кристиана забилась новая надежда.

Уилли занес ногу над ковром.

– Стой, – приказал Ривс.

Уильям опустил ногу в заляпанном грязью сапоге назад на порог библиотеки и уставился на дворецкого:

– Чего тебе, старый брюзга?

Ривс взял салфетку с подноса и расстелил ее на ковре, в шаге от порога.

– Становитесь сюда, мастер Уилли, но, умоляю, ни шагу в сторону.

– Мне что, стоять на салфетке? Еще чего.

– Тогда вам самому придется сообщить экономке, что все ковры нужно чистить снова. Ее хватит удар.

Шотландец скорчил гримасу, не решаясь протестовать. Сапоги-то были в грязи! С видимым неудовольствием он сделал шаг вперед. Огромные ножищи наступили на крошечный кусочек льна, и на мгновение показалось, что шотландец вот-вот упадет, не сумев удержать огромное тело в равновесии на столь малом пятачке. Но он скрестил руки на широкой груди, качнулся на каблуках и чудесным образом обрел устойчивость, не сойдя с салфетки ни на дюйм.

– Все равно, что в гостях у моей бабки, – проворчал шотландец.