Позже, по дороге домой из тюрьмы, я взглянул на записку. К моему удивлению, она оказалась адресованной в резиденцию герцога Мессингейла. Получателем значился некий Синклер. Я доставил письмо по адресу, как и просила Ваша матушка. Мне показалось странным, что дворецкий не удивился странному адресу. Он взял письмо, поблагодарил меня и проводил к выходу. Днем позже Ваша матушка скончалась.

Жаль, что я не располагаю больше никакими сведениями. Вы просите доказательств; все, что я могу посоветовать, – найдите ожерелье, и Вы поймете, кто виновник ее несчастий. Она была доброй и набожной женщиной, и я уверен, в конце концов ей открылся путь истины, как, несомненно, откроется и Вам.

Благослови Вас Бог, сын мой. Отец Джошуа Дарем.

– Милорд?

Кристиан тщетно пытался вернуться к действительности. Значит, мать не была совсем одна в последние дни жизни. Ее разыскал отец Дарем и, как мог, облегчил ей страдания. Кристиан и не подозревал, какую ношу с его души снимет эта новость.

Голос Ривса достиг его сознания, пробившись сквозь плотную завесу воспоминаний.

– Его сиятельству нужно выпить еще чаю.

Уилли хмыкнул:

– От бренди толку было бы больше.

Кристиан сложил письмо и бросил его на стол.

– Никакого чаю. И бренди тоже.

Ривс поклонился:

– Простите мое любопытство, но… вы узнали что хотели?

– Да. – Кристиан задумчиво смотрел на сложенный листок бумаги на столе. – Где-то в доме герцога Мессингейла спрятано ожерелье, принадлежащее моей матери. Если мне удастся найти его, я получу доказательство причастности герцога к лживому доносу.

Уилли почесал ухо.

– Что за ожерелье?

Кристиан опять посмотрел на письмо, и его сердце сжалось от тоски.

– Не знаю. Священник пишет – довольно известное ожерелье.

Ривс кивнул:

– А, сапфировое!

Кристиан воззрился на дворецкого.

– Так вы его знаете?

– Ваш батюшка подарил сапфировое ожерелье вашей матушке в тот самый день, когда вы с братом появились на свет. Оно поражало глаз – камни были вставлены в серебряную оправу исключительно тонкой работы. Изысканная вещь, ничего подобного мне больше видеть не доводилось.

– А не могли бы вы изобразить его на листе бумаги? Мне нужно знать, как оно выглядело.

– У меня есть предложение получше. Вы можете увидеть ожерелье на портрете вашей матери, что висит в загородном доме покойного герцога, всего в двух часах езды верхом от Лондона.

Какая насмешка судьбы! Кристиан изобличит предателя матери с помощью портрета, заказанного отцом. Словно отец протягивал руку помощи из могилы. Кристиан покачал головой, отгоняя вздорную мысль. Он верил лишь в то, что мог видеть своими глазами. Как же иначе?!

Он взглянул на Ривса.

– Отлично! Час на сборы, и в путь. Вернемся сегодня же вечером. А потом… – Кристиан кивнул, словно подтверждая ход своих мыслей. – Потом я непременно должен проникнуть в дом герцога Мессингейма. Теперь это просто необходимо!

– А нельзя ли по-простому, взять да и приехать к герцогу с визитом? – услужливо подсказал Уилли.

– Он никого не принимает. Вот почему мне так необходимо завоевать расположение его внучки. Только она да еще ее мачеха имеют к нему доступ. Мачеха почти такая же затворница, что и сам герцог. Она никуда не выходит без сопровождения некоего лорда Беннингтона.

– Что ж, тогда делать нечего, – примирительно ответил Уилли. – Будем действовать через внучку.

– Я уже попытался. Дело только осложнилось. – Кристиан потер подбородок.