— Я не потерплю такой мерзкой глупости в своем доме! — громогласно возвестил его светлость. — Подумать только, мой внук не нашел ничего лучшего, как тратить попусту время, придумывая, что бы выкинуть поэкстравагантнее.

— Мой дорогой сэр. Вы обвиняете невинного, — сказал Винсент. — Это все Тингуолл, записной щеголь, утонченный денди, знаете ли. Это одна из его причуд. Трагедия же всей жизни моего брата Клода заключается в том, что ему до сих пор так и не удалось придумать ничего сногсшибательного, что стало бы последним писком моды. Поэтому-то он вынужден копировать экстравагантные выходки других.

— И нечего надо мной издеваться! — огрызнулся Клод. — Сам-то начал копаться с мотыгой в парке, лишь чтобы подражать Брейдингу.

— Как бы не так, братец. Это Брейдинг последовал моему примеру.

— Хватит! Прекратите! — вмешался их отец, отставляя табакерку подальше от Клода и пододвигая ее к Хьюго. — Угощайтесь, если вам правится этот сорт табака.

— Нет, спасибо, — отвечал Хьюго. — Я лучше подымлю. Приобрел эту привычку в Испании.

— Но тут тебе придется избавиться от этой привычки, — проворчал лорд Дэрракотт. — Курение — непристойная и отвратительная трата табака. Я этого не потерплю.

— Я никогда и не иду против принципов других, — спокойно отозвался Хьюго. — Я буду курить свои сигары в саду. Надеюсь, по этому поводу мы не станем цапаться?

— Не станете — что? — заинтересовался Клод.

— Цапаться. То есть ссориться. Так говорят в Йоркшире, — объяснил Хьюго.

— Вероятно, не в высших кругах, поэтому не думай перенимать этого выражения, Клод, — высокомерно предупредил брата Винсент. — Позвольте заметить, кузен, вы просто неподражаемы.

Хьюго, обнаружив поблизости портвейн, извинился, наполнил свой бокал и передал графин сотрапезникам с невозмутимым выражением дружеского расположения.

Когда накануне вечером джентльмены встали из-за обеденного стола, Винсент пригласил Ричмонда сыграть с ним в бильярд, и Ричмонд моментально принял его предложение, залившись легким румянцем, свидетельствовавшим об удовольствии. Остальные представители мужской компании пошли наверх, чтобы присоединиться к дамам в длинной гостиной. Видно, его светлость решил, что вечер, даже проведенный в дамском обществе, предпочтительнее вечера, проведенного в одиночестве или с сыном в библиотеке. Оказалось, что в гостиной остались только две представительницы женского пола. Миссис Дэрракотт, пригласившая Хьюго сесть в кресло рядом с ней, объяснила, слегка волнуясь, что у Антеи разболелась голова и она отправилась в постель. На мгновение присутствующим показалось, что его светлость готов произнести очередное язвительное замечание, но тот воздержался от комментариев, правда, не без усилий. Опустившись в кресло, милорд завел разговор со своим сыном, а леди Аурелия в это время, сменившая на некоторое время вязание кружев на вышивание, вручила Клоду моток спутанных цветных шерстяных ниток и попросила его — с видом, провоцирующим ребенка на решение несложной головоломки, — разложить нитки по цветам. Клод был рад услужить матери и, подвергнув ее работу критическому изучению, дал неплохой совет насчет законченности узора.

Миссис Дэрракотт тем временем лезла из кожи вон, чтобы Хьюго чувствовал себя как дома. Его светлость внимал Мэтью, но вполуха, стараясь уловить, о чем беседуют его сноха и внук.

Таким способом милорду удалось узнать не слишком много.