Глаза Музыкина налились кровью от бешенства, от бессилия разорвать этого московского (Музыкин не мог знать, что Радченко был белорусским генералом, служившим в Гомеле) генерала на куски. Сонливость как рукой сняло. Все рушилось. Срывалась высадка американских войск в аэропорту, да и вообще, что будет, раз русские войска вошли в мятежные области. Одна мысль сменяла другую. Быстро одеваясь, он думал о необходимости немедленно связаться со штаб-квартирой НАТО в Брюсселе и переориентировать высадку американцев на военный аэродром в Белой Церкви, что в семидесяти шести километрах на юг от Киева.

То, что русские вышли к водным преградам, создавало огромные проблемы для Киева.

— Нужно поднять президента, премьера, нужно думать и искать выход… — лихорадочно летели мысли этого располневшего, с лоснящимся лицом человека, давно запродавшего свою душу фальшивой позолоте и мишуре властных амбиций, необузданной жажде власти…

В восемь часов десять минут утра на военно-воздушной базе “Речная” под Киевом приземлились с промежутками в пять минут три ДС-360 с американскими десантниками. Америка еще не подозревала, во что она опять вляпывалась. В еще большем дерьме оказывались Киевские властители, постепенно вытеснившие небольшую часть здравомыслящих политиков из властных кабинетов Украины. Они закусили удила от одного-единственного желания — наказать зачинщиков бунта областей. У этой власти помутился разум. В страну, пережившую гитлеровскую оккупацию, потерявшую на войне десяток миллионов своих сограждан, пригласили как оккупантов тех, кто разрушил Советский Союз, страну, за которую заплачено такой дорогой ценой…

В десять часов седьмого марта уже вся Украина знала, что под Киевом в “Речной” и в Белой Церкви начали высадку войска НАТО, в основном американцы. Это вызвало реакцию, которую Киев предусмотреть не смог. В Киеве начались беспорядки. Рабочие ряда оборонных заводов, техническая интеллигенция и ряд общественных организаций вышли на митинги с плакатами “НАТО геть з Украины”, “Долой оккупантов”, “Долой президента”, “Американцы, вон из Киева”…

Власть бросила на народ спецназ “Беркут”. Произошли столкновения, появились убитые и раненые. Тогда народ хлынул через мосты и на метро, устремляясь на левый берег Днепра, в восточную часть города, где уже были русские войска. Власти стали спешно перекрывать мосты через Днепр и блокировали движение метро. Тогда народ на машинах, автобусах и электричках потоком устремился в соседнюю Черниговскую область.

В двенадцать часов по радио было сообщено, что депутаты и администрация Черкасской области, остававшейся в составе Украины, в знак протеста против высадки американских войск на украинской земле приняли решение о выходе из состава Украины. Это решение было поддержано всеми командирами силовых структур, расположенных на ее территории. Часть населения Киева и области после этого сообщения начала исход а эту область.

Весь день между Киевом и Брюсселем, Киевом и Вашингтоном шли консультации по создавшейся тупиковой ситуации. Любая попытка двинуть войска в области, провозгласившие свою независимость от Киева, грозила превратиться в кровавый конфликт. Вечером седьмого марта по телевидению России прозвучал меморандум ее руководства, потребовавший срочного созыва Совета Безопасности ООН по рассмотрению вопроса об оккупации войсками США и НАТО западной части Украины без санкции на это ООН.

Свою миссию в областях, вышедших из под контроля Киева, Россия объяснила миротворческой акцией по обеспечению свободного волеизъявления населения этих регионов на референдуме.