— У него жена хоть Анна, а у меня баба Хияка. И как ее звать иначе? — бурчал Антип.

— Выход! — сказал на русском языке Толстой, а после продублировал это же слово на гавайском-полинезийском языке.

Воины вновь двинулись в сторону резиденции короля Гавайев. Фрегат «Мирный», а также пакет бот «Америка» высадили ночью пять сотен воинов правителя острова Кауаи. Вместе с ними на войну отправились пятьдесят стрелков РАК. До этого полтора месяца, даже немного больше, стрелки и лично Федор Иванович Толстой учили туземцев обращаться с огнестрельным оружием.

Первоначально то, что казалось авантюрой, что не каждому русскому крестьянину удается сделать, освоить, получалось, туземцы очень быстро воспринимали любую науку. Национальным оружием на островах было копье, чаще всего обсидиановое. Поэтому штыковой бой туземцы осваивали быстрее всего. От природы почти у всех воинов был развит глазомер, а страх перед громом огнестрельного оружия уходил примерно на десятом выстреле. Так что воевать с королем Камеамеа Первым шла, по местным меркам, уникальная армия. У каждого было ружье, с примкнутым штыком.

— Расходимся по кругу и по моему сигналу быстро приближаемся к деревне, — командовал Толстой, неизменно дублируя приказы на двух языках.

— Вашбродь, — обратился к Толстому Антип. — Дозволь десяток лучших стрелков оставить здесь в кустах. Всех воинов чужих отстреливать будут.

— Револьверы тогда отдай Икаике, — приказал Толстой.

Нехотя, но Шатунов подчинился. Было распоряжение местным револьверы никак не давать, дабы всегда иметь перед ними преимущество. Но здесь, возможно, дополнительная огневая мощь на острие атаки может подсобить общему делу и сохранить жизни русским стрелкам.

Алел рассвет, солнце вступало в свои права, прогоняя ночь. В это время туземцы должны уже просыпаться. Все, но не воины и не власть имущие. Это привилегированная часть населения, которая позволяла себе поспать чуть подольше. Даже, если приближенные короля и просыпались раньше, они не выходили из своих домов-хижин некоторое время, чтобы не быть ошибочно принятыми за рабочий люд.

— Выход, — приказал, скорее, сам себе, Толстой и выбежал из леса, который окружал крупную деревню, а по местным меркам так и мегаполис Кеалакекуа.

Увидев, что командующий побежал в сторону города, пока бесшумно устремились и остальные воины. Антип бежал рядом с Федором Ивановичем Толстым, понимая, что этот молодой и горячий обязательно полезет в самую гущу сражения. И тут аристократу из Петербурга нужна будет помощь.

Как бы в уме не критиковал Антип барина, но Толстой ему нравился. Было бы иначе, так Шатунов мог бы и саботировать приказы юнца. Никогда еще Антип не видел такого барина, чтобы ел самую худую еду, спал на земле, при этом стрелял, кабы не лучше всех стрелков в отряде Антипа. А еще Шатунов был для себя приятно удивлен, что барин не боится ручки свои замарать, порой, если требуется, так и поработать может. Ну, а в кулачном бое барин очень даже силен, а Антип уже считал, что его выучка у инструкторов Сперанского лучшая, но увидел для себя, чему можно еще научиться.

Наглость и неожиданность берет города. Ну никак и никто не ожидал, что, возможна атака прямо на резиденцию короля Гавайев. Бостонские торговцы убедили Камеамеа, что русские не посмеют ничего дурного сделать ни королю, ни американцам, пока здесь стоит торговый американский корабль. Мол, с Россией у САСШ чуть ли не стратегический союз. Вот и чувствовал себя король под защитой, вдохновленный кучей обещаний от бостонских торговцев. Им-то всего-то нужно дерево, даже женщин не требуют, так, если только на ночь. А в замен обещают дать огненное оружие и металл.

— Нет, ну так мне не интересно, — причитал Толстой, когда без каких-либо приключений большой отряд захватчиков уже был в центре города.