– Но пока так и непонятно, к какому заговору имели отношение мой отец и старик Бальфур.

– Уивер, мы не можем добыть факты из воздуха. Я только хочу, чтобы ты понял: этим компаниям есть что терять и они не станут колебаться, если кто‑то встанет у них на пути.

– Если ты так хорошо осведомлен в подобных делах, – сказал я, с трудом заставив себя повести речь на тему, на которую мне было трудно говорить, – можешь мне сказать, что тебе известно о джентльмене по имени Персиваль Блотвейт? Он занимается фондами и поэтому, без сомнения, является одним из главных врагов отечества.

К моему изумлению, Элиас внезапно оживился:

– Блотвейт, директор Банка Англии? Чертовски хороший человек для диссентера. По крайней мере, умеет быть благодарным. Я оказался поблизости, когда во время представления аддисоновского «Катона» у Блотвейта случились желудочные колики. К счастью, я смог вовремя пустить ему кровь и, можно сказать, спас его от неминуемой смерти. В благодарность он одарил меня двадцатью гинеями.

– Твоя подозрительность насчет сильных мира сего, – заметил я, – заметно уменьшается, когда они платят тебе за добро.

– Да, это так! – заносчиво воскликнул Элиас. – Многие вельможи сочли бы ниже своего достоинства заплатить хирургу, который был послан им самой судьбой. Блотвейт – хороший человек, утверждаю я.

Несмотря на то, – прибавил он, помолчав, – что облечен властью и, возможно, бесчестен и безнравственен.

– Мне явно придется нанести визит этому чертовски хорошему, бесчестному и безнравственному больному, – пробормотал я, – поскольку он давнишний враг моего отца.

– Ты простишь меня, если я не составлю тебе компанию? Не хочу, чтобы такой могущественный человек плохо обо мне говорил в высшем обществе.

– Я тебя понимаю, – сказал я. – Возможно, ты посвятишь это время дополнительной шлифовке «Доверчивого любовника».

– Великолепная мысль. Может быть, послушаешь несколько особенно пикантных сцен?

Я допил кофе и встал.

– Мне бы очень этого хотелось, но дело не терпит отлагательства.

Я расплатился и вышел, а Элиас остался сидеть за столом, склонившись над пьесой.

Глава 14

Aргументы Элиаса, основывающиеся на вероятности, показались мне и удивительными и соблазнительными, и мне не терпелось найти им применение. Ожидая такого случая, я решил все же использовать более проверенные средства, которые служили мне верой и правдой долгое время.

Мне было известно, что Герберт Фенн – негодяй, переехавший моего отца и, как я полагал, пытавшийся также переехать меня, – работал в пивоварне «Якорь». Поэтому именно туда я и отправился в поисках злодея. Сидя в экипаже, я думал, что проезжаю не мимо различных районов города, а мимо разных миров, которые вместе составляли этот великий город, – миров, где обитали богатые и привилегированные, бедняки и преступники, ремесленники и попрошайки, модники и модницы, иностранцы и британцы и, разумеется, биржевые дельцы.

За последние два дня я близко познакомился с миром биржевых дельцов, пытаясь разгадать, кто убил моего отца и старика Бальфура, и размышляя о том, каковы могли быть мотивы этих убийств. Элиас во главу угла ставил заговор и интриги. Я считал его идеи слишком фантастическими, но тем не менее собирался встретиться с человеком, который переехал на улице моего отца. Нельзя сказать, что я ждал этой встречи с нетерпением, а после посещения кофейни «У Джонатана» я чувствовал себя раздраженным и сердитым, не уверенный, что смогу сдерживать эмоции.