Трудно сказать, что я почувствовал, когда начальник над извозчиками уверил меня, что Берти Фенн уже давно не работает в их пивоварне.

– Он переехал какого‑то старого еврея, – объяснил он. – Как он мне сказал – случайно, и почему бы ему не поверить. На кой только мне держать парня, который давит людей, и не важно, случайно или нет. Евреев или нет. – Помолчав, он добавил: – Давить людей насмерть – не годится, и я прогнал его. Именно так я и сделал, не заплатив ему ни пенни.

– Ты знаешь, где найти Фенна? Он покачал головой:

– Не могу сказать. Думаю, где‑нибудь, где более снисходительно относятся к тому, когда переезжают старых евреев. Вы судебный пристав? Нет, едва ли, от вас пахнет не так противно. Кроме того, никто не позволит ему сделать такие долги, чтобы его искал судебный пристав. А на что вам Фенн?

– Старый еврей, которого он переехал, был моим отцом.

– Выходит, вы…

– Молодой еврей. По крайней мере моложе. – Я протянул ему свою визитную карточку. – Если услышишь, где он может быть, дай мне знать. Я щедро заплачу за любые сведения.

Я направлялся к выходу, когда он окликнул меня:

– Подождите, сэр еврей. Вы до этого ничего не говорили о деньгах. Понимаете, мы же не можем давать в обиду своих. Если не пожалеете немного серебра, уж я себя в обиду не дам.

Я протянул ему полшиллинга:

– Это чтобы развязать тебе язык. Скажешь что‑нибудь полезное, дам еще.

– Полшиллинга? Правду говорят, что вы прижимистый народ. Пожалуй, надо быть повежливее, а то еще приставите нож да сделаете обрезание бедняку.

– Ты можешь просто сказать, что тебе известно?

– Ладно. Ему не понравилось, что получил пинка, и он хвалился, что ему наплевать, мол, его ждет другое место. У мистера Мартина Рочестера. «Буду работать у мистера Мартина Рочестера», – сказал он. Мистер Мартин Рочестер так не относится к своим людям, сказал он. Будто этот мистер Мартин Рочестер утирал задницу самому королю.

– Кто этот Мартин Рочестер? – спросил я.

– Так в этом‑то все и дело, не ясно? Никто о нем и понятия не имеет, но Фенн считает, что тот второй мессия, – Он ухмыльнулся. – Или первый, это как посмотреть.

– Он еще что‑нибудь говорил? Что‑нибудь говорил об этом Рочестере?

– Говорил. Тот, мол, покруче Джонатана Уайльда. Подумать только! Человек, о котором никто не слыхал, круче самого великого ловца воров! Конечно, он прихвастнул, так как я дал ему пинка И все такое. Но, думаю, этот Рочестер – какой‑нибудь франт из новеньких, который нанял Фенна кучером или вроде того.

– Сколько времени прошло после несчастного случая?

– Несколько дней. Я его выгнал вскоре после разбора дела в мировом суде.

– Можно предположить, что Фенн знал этого Рочестера до несчастного случая?

– Можно так сказать, хотя мне было на это наплевать.

– У Фенна есть семья, друзья, кто‑нибудь, кто мог бы знать, где его найти?

– Он работал у нас, и только, – пожал плечами начальник над извозчиками. – Мне он не нравился. Да он никому у нас не нравился. Я нисколько не пожалел, когда смог отправить его восвояси. Нрав у него был буйный. Никогда не подчинялся приказам. Чуть что, ругался почем зря. Никто из парней не ходил с ним в пивную. После работы отправлялся бог его знает куда.

Я дал ему полкроны, взяв обещание, что он свяжется со мной, если узнает что‑то новое.