– Констебль мне сообщил, что отнял у вас пистолет, из которого был сделан выстрел, – сказал судья, – так что этот факт подтвердился. Однако на месте преступления был еще один человек, который заявил, что было совершено преднамеренное убийство. Это так?

– Да, ваша честь, – сказал констебль.

– Это был один из напавших на меня, – сказал Элиас, – он лгал.

– А почему эти люди напали на вас, сэр? – спросил Данкомб.

Элиас молчал. Он оказался перед сложной дилеммой: сказать все, что знает, и выдать наше расследование суду и, возможно, нашим врагам или по возможности молчать, надеясь, что небольшая порция правды меня спасет.

– Я не знаю, почему эти люди напали на меня, – наконец сказал Элиас. – Я не первый человек в Лондоне, на которого напали незнакомцы. Полагаю, им были нужны мои деньги.

– Они пытались отнять у вас деньги? – продолжал судья. Он испытующе смотрел на Элиаса, его лицо сложилось в отрепетированную гримасу строгой проницательности.

– У них не было времени, – объяснил Элиас. – Вскоре после того, как эти люди вынудили меня пойти с ними, мистер Уивер пришел ко мне на помощь.

– Ясно. А вы знакомы с мистером Уивером? Элиас не сразу ответил.

– Да, мы с ним друзья. Я думаю, он увидел, что на меня напали, и вмешался, чтобы меня освободить.

– И где они на вас напали?

– На маскараде у мистера Хайдеггера в Хеймаркете.

– Я так и понял по вашему наряду. Вы хотите сказать, сэр, что эти четверо мужчин напали на вас посреди бала‑маскарада?

– Они увели меня с бала на верхний этаж, где я оказался беззащитным.

– И вы пошли с этими незнакомыми мужчинами?

– Они сказали, что у них для меня важное сообщение, – сказал Элиас неуверенно. Это было больше похоже на вопрос.

– Объясните мне снова, как мистер Уивер появился на месте событий.

– Мистер Уивер, мой друг, очевидно, заподозрил неладное и последовал за мной. Когда на меня напали, он вступился.

– Очень похвально, – сказал судья. – И довольно удобно, я бы сказал. Есть другие свидетели происшедшего? – спросил он.

В ответ в толпе лишь зашептали.

– А вы что можете добавить, мистер Уивер?

Не имело смысла говорить, что человек, которого я застрелил, убил моего отца. Подобные сведения вряд ли способствовали бы оправдательному приговору. Я полагал, что история, рассказанная Элиасом, выглядела чрезвычайно правдивой. Однако у меня почти не было надежды, что Данкомб отпустит меня на свободу. Я убил человека при неясных обстоятельствах. Судебное расследование было неизбежно, если только я не скажу что‑то такое, что могло бы вызвать симпатию судьи. Я подумал, что, вероятно, даже мой дядя не мог бы освободить меня, дав взятку, если дело пошлют на расследование. Когда человек попадает в Ньюгетскую тюрьму, Данкомб уже ничего не может сделать. Нужно было дать взятку до вынесения приговора, чтобы повлиять на его решение. Всем было известно, что Данкомб не отпускает услуги в кредит.

– Я лишь только хотел помочь мистеру Гордону, – объяснил я. – Когда я увидел, что угрожают его безопасности, а может быть, и жизни, я поступил, как положено настоящему товарищу… Да любой другой на моем месте поступил бы так же! Я сожалею, что погиб человек, но думаю, вы со мной согласитесь, что Лондон небезопасный город, и было бы несправедливо, будь человек лишен возможности защитить себя и своих друзей от преступников, которые наводнили улицы и даже, как в данном случае, проникли на собрание высшего общества.

Моя речь произвела впечатление на публику, если не на Данкомба.