– Гадость, – сказал он, и его лицо одновременно выражало отвращение, удивление и удовольствие. – Шотландцы все‑таки скоты. Но зелье производит действие. – Он налил себе еще.

Я сел на свое место, внимательно изучая сэра Оуэна, пытаясь определить его настроение. Его возбуждение наполняло комнату подобно летнему зною. Мне хотелось его успокоить, но я не знал как. Я ничего не знал о пропавших документах, но предположил: баронет боится, что содержащаяся в них информация попадет не в те руки.

– Сэр, – нерешительно начал я, – я хочу вернуть вам ваши личные бумаги. Не думаю, что все потеряно. Но, – я медлил, – нужно, чтобы я узнал их, увидев. Нужно, чтобы я мог сказать, что я нашел ваши бумаги, сэр. И что все они в целости и сохранности.

– Вижу, мне придется вам открыться, мистер Уивер, – кивнул он. – Только по собственной глупости я оказался в подобном положении. Теперь я должен его исправить. Ничего не поделаешь. – Он собрался с духом. – Мне придется вам довериться.

– Уверяю вас: я никому не открою вашу тайну. Он улыбнулся, показывая, что верит мне.

– Мистер Уивер, вы обременяете себя такими новостями светской жизни, как свадьбы и прочее?

Я покачал головой:

– Боюсь, моя профессия не оставляет мне свободного времени для этого.

– Тогда вы, вероятно, не слышали, что через два месяца я женюсь на единственной дочери Годфри Деккера, пивовара. Деккер – богатый человек и отдает за дочерью солидное приданое, но меня не волнуют ее деньги. Я женюсь по любви.

Я деликатно кивнул в знак одобрения. Не хотел бы показаться циником, но, считая сэра Оуэна способным на разные чувства, я не был убежден, что он мог нежно любить.

– Многие смотрят на это неодобрительно, – продолжал он, – поскольку моя последняя жена Анна скончалась менее года назад. Вы не должны думать, будто я не переживал и все еще не переживаю ее кончину. Я любил ее всей душой, но я чрезвычайно влюбчив и как вдовец страдал от одиночества, а Сара Деккер заставила меня снова испытать радость жизни и счастье. Смерть моей жены не совсем простое дело, сэр. Дело в том, что она умерла от болезни, которой заразил ее я. – Он сделал глубокий вдох и закончил свое объяснение: – Я в свою очередь заразился этой болезнью в результате любовного похождения.

– Понимаю, – сказал я после небольшой паузы, просто чтобы что‑то сказать и прервать молчание. Сэр Оуэн не был первым светским джентльменом в Лондоне, который заразил триппером свою собственную жену. Отказываюсь понимать, почему так много мужчин пренебрегает овечьими кишками, чтобы защитить себя от самых пагубных стрел Купидона.

– Мне всегда помогали лекарства, которые прописывали врачи, но хрупкий организм Анны не справился с болезнью. Возможно, она не знала, что за болезнь у нее была, и слишком долго не обращалась за помощью.

Я не смог подобрать нужные слова, и мне оставалось лишь ждать, когда он продолжит свой рассказ.

– Я намериваюсь полностью изменить свое поведение, как только женюсь на Саре, – продолжил сэр Оуэн. Он шмыгнул носом, и мне показалось, что его глаза увлажнились от слез. – Я другой человек. Пропавшие бумаги это подтверждают. Это письма, мистер Уивер. Моя переписка с моей драгоценной Анной.

В этих письмах я, пороча себя, недвусмысленно объясняю природу своего греха и выражаю горячее и искреннее желание исправиться. Человек, который прочтет эти письма, без труда поймет, какой болезнью она страдала и как ею заразилась. Я изо всех сил пытался скрыть эти сведения от Сары. Это молодая целомудренная девушка и исключительно чувствительная. Если она узнает о содержании писем, я боюсь, наши отношения будут порваны.