– Удачи тебе, Молль, – сказал я, пока она рассеянно поглаживала мне руку своими шершавыми пальцами‑сосисками. Получить что‑либо от этой жешцины, не дав ей почувствовать, что она желанна, было невозможно. – Уверен, твое приятное общество способствует процветанию заведения.

– Да, дела идут живо. Пении за стакан не так уж и много, но, знаешь, так приятно считать потом монетки. – Она легонько потянула за бант, скреплявший моиволосы. – Интересно, сколько нужно монеток, чтобы купить твое общество?

– Не много, – сказал я с улыбкой, которая не сошла бы за убедительную, будь в помещении побольше света. – Но в данный момент я не располагаю временем.

– Вечно ты спешишь, Бен. Нужно оставлять время для удовольствия.

– Моя работа – мое удовольствие, Молль. Сама знаешь.

– Это так неестественно, – заверила она меня воркующим голосом.

– Какие новости, – спросил я таким тоном, словно это была самая натуральная реакция на ее кокетство, – что слышно?

Не стану утверждать, что был удивлен, когда ее главной новостью явилось сообщение о смерти Джемми, поскольку слух об убийстве распространялся в темных лондонских кварталах с той же скоростью, что сифилис.

– Его застрелили. Это точно. Ты его знал?

– Мы встречались, – сказал я,

– Не ахти какой мужичонка, на мой взгляд, но вряд ли заслужил, чтобы его пристрелили как собаку. Точно, как собаку. – Она почесала голову. – Хотя ума у него было немногим больше, чем у собаки. Это точно. И злющий он был. И нравились ему молоденькие. Молоденькие. Подумать только! А я думаю, такому ублюдку поделом подохнуть как собаке. – Она пожала плечами при этом замечании.

– Кто его застрелил? – спросил я ровным голосом.

– Одна шлюха. – Молль наклонилась ко мне и перешла на громкий шепот: – Ее зовут Кейт Коул. Джемми и Кейт кувыркались вместе, но если кому в кого стрелять, то все наоборот. Это он должен был ее кокнуть, а не она его. У нее были еще и другие парни. Говорят, она даже провела ночь или две с самим Уайльдом.

– Она была девкой Уайльда?

– А кто не был! Я и сама не раз давала этому великому человеку, но Джемми был крутого нрава. А если Уайльд хочет держать своих воришек в узде, он не должен допускать, чтобы они друг друга убивали. Не могу понять, как он решился на такое.

– А что он сделал?

– Да он на нее донес. Вот что он сделал. Уайльд сдал свою собственную шлюху. Теперь я понимаю, что он это делал не раз и часто с вором, который вышел из доверия. Но доносить на женщину, с которой ты трахался неделю назад, говорит об отсутствии… – она запнулась, подыскивая нужное слово, – манер, вот что я скажу. Теперь бедняжка сидит в Ньюгетской тюрьме. Интересно, когда ей достанется то, что достается всем женщинам, которые туда попадают? Все мужики там только и ждут развлечения. Я его получила сполна в свое время,

Пока я слушалболтовню Молль, мои кишки сводила судорога; ведь если Кейт арестовали, она могла запросто проговориться обо мне. Несмотря на то что она не имела представления, кто я такой, она знала, что мне было нужно, и, обладай она хоть толикой сообразительности, поняла бы, что вещи, за которыми я охотился, были для нее спасением от виселицы.

– А что говорит Кейт?

– Кто ее знает! – Хотя в моем вопросе было мало юмора, Молль разразилась хохотом, больше напоминавшим крик чайки. – Думаю, тебе лучше прогуляться до Ньюгета и самому спросить ее, что она обо всем думает.

Именно это я и собирался сделать. Пытаясь не показать Молль своего замешательства, я поболтал с ней еще немного, делая вид, что меня интересуют сведения о взломе по соседству, ипри первом же удобном случая ретировался.