– И теперь ты сомневаешься.

– Сомневаюсь. Это правильное слово, – сказал я.

– Разве это слово не характеризует наше время как нельзя лучше? – многозначительно поинтересовался Элиас,

– Я был бы рад, если бы это слово не характеризовало как нельзя лучше весь прошлый месяц. Эта женщина представилась Сарой Деккер, чтобы я уверился, будто сэр Оуэн – это Мартин Рочестер. Но если она лгала и у нее были другие мотивы, откуда мне быть уверенным, что сэр Оуэн в действительности Рочестер?

– Зачем его было бы убивать, не будь он виновен? По‑твоему, либо «Компания южных морей», либо кто‑то еще, причастный к этим преступлениям, ликвидировали его, чтобы он не мог рассказать, что ему известно?

– Это так, – согласился я, – но что если убийца сделал ту же ошибку, что и я? Что если убийцу сэра Оуэна ввели в заблуждение так же, как меня? Если «Компания южных морей» давно знала, что сэр Оуэн – это Мартин Рочестер, почему они не разобрались с ним раньше?

Загадка заинтересовала Элиаса. Он скосил глаз и задумчиво поковырял землю носком туфли.

– Если кто‑то хотел, чтобы ты поверил, будто сэр Оуэн и есть Мартин Рочестер, почему было просто не написать тебе письмо? Зачем было подсылать симпатичную девушку, которая изъяснялась намеками? Зачем весь этот сложный спектакль, чтобы склонить тебя к выводам, которые были нужны тому, кто составил этот план?

Об этом я уже думал.

– Если бы мне просто сообщили, что сэр Оуэн – это Мартин Рочестер, я бы стал докапываться. А так мне не было сказано,  что сэр Оуэн и есть преступник, я открыл  это сам. Именно открытие подтолкнуло меня к действию. Если бы я начал расследовать обвинение, я бы делал, это тихо и незаметно. Думаю, кому‑то было нужно привести меня в ярость. Махинатор знал, кто скрывается под именем Рочестера, но по какой‑то причине ему было нужно убрать сэра Оуэна. Я должен узнать, кто этот махинатор.

– Ты можешь этого никогда не узнать, – сказал Элиас, забрав свои акции у меня из рук. – Но бьюсь об заклад, ты можешь догадаться. По всей вероятности, можешь.

Он был прав. Я мог догадаться.

Мне потребовалось несколько дней, чтобы решиться на это. Но я должен был понять события, описанные на этих страницах. И лишь один‑единственный человек мог прояснить мне многое из того, что произошло. У меня ие было желания искать с ним встречи пли иметь с ним дело, но, если я хотел знать правду, никто другой не мог мие помочь. Поэтому я набрался смелости и отправился с визитом к Джонатану Уайльду. Мне почти не пришлось ждать. Войдя в гостиную, он приветствовал меня улыбкой, за которой могла скрываться как веселость, так и тревога. По правде, он был так же не уверен во мне, как я в нем, и эта его неуверенность придала мне большей смелости.

– Как мило, что вы заглянули. – Он налил мне портвейна, а затем, хромая, прошел через всю комнату к своему трону, абсолютно уверенный в собственном могуществе. Как всегда, Абрахам Мендес молча стоял на своем посту за спиной хозяина. – Полагаю, ко мне вас привело дело. – Широкое, квадратное лицо Уайльда расплылось в улыбке.

В ответ я притворно улыбнулся:

– В некотором роде. Я бы хотел, чтобы вы помогли мне кое‑что прояснить, поскольку я не понимаю многого из того, что произошло в последнее время. Я знаю, что вы в некоторой степени имели отношение к усопшему баронету и что вы тайно пытались контролировать мои поступки. Но я не могу попять вашей роли и ваших.