— Нет, сэр, совсем не затруднит. Старый «шевроле» стоит наготове, на случай чрезвычайных ситуаций. Университет Боба Джонса, а? Вот это совпадение… или совпаданс, как говаривала моя Лилли.

Он подул на какао и сделал еще глоток.

— Почему™ подумал об университетском музее? — спросила Коттен.

— Я его знаю. Бывал там. Там находится знаменитая американская коллекция произведений религиозного искусства. Дольчи, Рубенс, Рембрандт, Тициан, Ван Дейк. И мне кажется, Кларенсу туда легко доехать.

— Кто бы мог подумать — Рембрандт в Гринвилле, Южная Каролина, — заметила Коттен.

— Можем сесть там на самолет, — улыбнулся Джон.

— Как? Мои карточки заблокированы. Твои, возможно, тоже.

— Попробую снять деньги в банкомате. Если карточка не сработает, будем знать, что за мной тоже следят. Тогда я свяжусь с другом в Уайт-Плейнс. Он переведет нам денег, чтобы мы смогли улететь из страны, может, в Мексику или Южную Америку.

Джонс качнулся назад.

— Нужно позвонить пожарным. Рядом с вашим домом нет никого, кто сообщил бы о пожаре. А если и есть, они спят. Вся гора может загореться, если пожар такой сильный, как вы говорите. Снег только недавно пошел, а вообще стояла сушь.

— Только подождите, пока мы уедем, — попросил Джон.

— Они спросят, откуда вы знаете о пожаре, мистер Джонс, — заметила Коттен. — Сейчас половина четвертого утра, вы вряд ли могли прогуливаться по окрестностям.

Джонс задумался:

— А если сказать им, что мне кто-то позвонил? Пожарники спросят, почему этот аноним не позвонил сразу им, и я отвечу, что тоже удивился. Сам подумал, что это вроде как забавно, вот что я им скажу. Они тогда решат, что это как-то подозрительно. Начнут выяснять, кто это сделал, и может, отвлекут бандитов от вашего следа.

— Но могут решить, что это вы подожгли, — сказала Коттен. — Мы не хотим создавать вам проблем. Видит бог, я уже…

— Бросьте, мы тут все друг друга знаем. Это же маленький город. Многие из нас росли вместе. Все знают, кто чем занимается. Иногда это мешает. Но зачастую это хорошо. — Джонс резко качнул кресло вперед и поднялся. — Дайте мне минутку, найду вам кое-какую одежку, барышня, — он с минуту изучал Коттен. — Вы больно худенькая. Лилли была поплотнее. Ей это слово не нравилось. Нет, она предпочитала «пухленькая». — Он сделал два шага и остановился. — Глупое словечко, верно? Но ей нравилось. Дам вам ее ремень, чтобы подпоясаться. А вот рост примерно одинаковый. Но не знаю, подойдут ли туфли. — Выходя из комнаты, он продолжал говорить, скорее сам с собой, чем с Джоном и Коттен.

— Они нас найдут, — произнесла Коттен. — Нам придется покупать билеты на настоящие имена, по настоящим документам. Неважно, куда мы уедем. Они нас выследят. А потом убьют, Джон. Обоих.

КОГДА ПРИДЕТ НОЯБРЬ

Чарлз Синклер терпеливо смотрел, как злится Роберт Уингейт. Он чувствовал, что Уингейт вот-вот взорвется. Решения Синклера как Великого магистра были окончательны. Неважно, что скажет Уингейт.

Камера следила за тем, как Уингейт мечется по залу видеоконференций в поместье Синклера, качает головой, в панике заламывает руки. Хранители уставились с экранов на своего кандидата в президенты.

— Но я же вам объяснил, — сказал Уингейт. — Это беспочвенное обвинение. Да, ребенок отдыхал в одном из моих детских лагерей, ноя не дотрагивался до него — я вообще не трогаю детей, раз уж на то пошло.