- Ладно, слушай, Зиновий. Сядь за стол, не унижайся, - Фунтиков сел ближе. - Завтра же собирай чрезвычайный съезд и введи в состав Совнаркома меня, Алексея Доррера и Дохова... Все ясно?

- В общем-то да...

- Ну, будь здоров, спокойной ночи.

Чуть свет Фунтиков отправился к священнику Быкову, - тот жил в богатом особняке возле кладбища. Поп только встал, еще и не умылся, бороду не причесал, и на тебе - гость.

- Умер, что ль, кто-то? - полюбопытствовал Быков, ведя Фунтикова от ворот в дом.

- Да вся Хитровка, почитай, умирать собирается. Вот-вот час ее смертный настанет.

- Это как же тебя понимать, Федор Андрианыч?

- Как хочешь, так и понимай. Выгоняют твоих прихожан из Асхабада. - Фунтиков вошел в горницу и сел к столу. - Разве не слышал - большевики управление переселить в Ташкент надумали, чтобы припугнуть нас.

- Слышал и осуждаю анафем.

- Плохо стараешься, батюшка. Надо поднимать народ против комиссаров. Сорок лет кормила и поила хитровских мужиков и их детей железная дорога. Мы ее своими руками строили и обживали поселками! А что же теперь? Явились комиссары - и надумали старожилов гнать из Асхабада! Разорится Хитровка, разорится вся железная дорога! Ну, словом, подумай, батюшка, что народу сказать. Игната призови на помощь. Главное, комиссаров костери. Пока они по чужим лабазам и погребам лазали, небось, награбили всякого добра...

Через полчаса зазвонил церковный колокол на кладбище, созывая прихожан. Потянулись к кладбищенским синим воротам и дальше, между частоколами крестов, к церкви богомольные старики и старухи, барыни-домохозяйки. Зашумела Хитровка - у каждого двора, в каждом доме суды-пересуды. Поп Быков к Игнату Макарову пожаловал.

- Помоги, Игнат, мужиков сорганизовать, а то они только кричать мастера, а как до дела дойдет, сразу в кусты. Тебя, старого скобелевского солдата, все уважают, а потому тебе и ход в городскую церковь надобно возглавить.

На другой день собрались на кладбище хитровцы, двинулись, неся кресты и хоругви по Могильной улице на Гоголевскую. В центре города начали примыкать к процессии горожане, и огромные толпы вскоре вышли к Воскресенскому собору. Митинговали, выкрикивали угрозы, потрясали кулаками. И вот вся эта несметная армия горожан-обывателей ринулась в сторону Русского базара.

- К Житникову, мать его яти! - орал Игнат.

- Обворовали всех, ограбили погреба и подвалы, а теперь и дома хотят захватить! - поддерживали его идущие рядом.

- Не отдадим железную дорогу!

- Долой узурпаторов!

Заполнив базарную площадь и улочки возле нее, поп Быков и Игнат Макаров вывели процессию к шапочной мастерской бывшего председателя Совнаркома Житникова.

- Айда за мной! - скомандовал Игнат и принялся колотить костылем в дверь.

Дверь тотчас открылась. На пороге появилась худая, со скорбным испуганным лицом женщина. Страшась негодующей толпы, припали к ее ногам ребятишки - четверо, один другого меньше.

- Где комиссар Житников? - Игнат оперся на костыль. - А ну, зови!

- Нет его дома!

- А, почуял неладное! - Игнат злорадно засмеялся. - Ничего, и без него обойдемся. Давайте, мужики, заходите в хату, ищите продукты. Комнаты, погреба, сараи - все обшарьте. Выносите все наворованное сюда, на улицу, покажем добрым людям, чем комиссары занимаются, пользуясь своей властью!

- Да нет у нас ничего. Крошки хлеба не найдете - Дети с голоду пухнут, - попыталась объяснить женщина и заплакала от обиды на людское унижение.

- Будя хныкать-то! - Игнат оттолкнул ее с детьми в сторону, пропуская в узкую дверь мастерской мужиков, и сам пошел за ними.

Постукивая костылем об пол, Игнат тотчас отыскал погреб, нагнулся, откинул крышку. Мужики зажгли лампу и спустились вниз. Долго копошились - вылезли, держа в руках обрезки от смушек.