Макака захрипел, и Ермолай испуганно расслабил пальцы:

- За книги ты мне ответишь, сволочь! Погоди, придет Лесовский, мы тебя...

- Молчать! - закричал Игнат, подбирая разорванные брошюры. - Ни книжек этих, ни самого Лесовского больше в моем доме не будет. А ежели вы еще раз бучу устроите, то и вас обоих выгоню!

Братья замолчали, успокоились немного и разошлись по своим комнатам...

Несколько дней Игнат хмурился, глаз не поднимал - ждал Лесовского. Вот и он вернулся из поездки.

- Здорово, дядя Игнат, ты чего насупленный, или что-то случилось? Плюнь на все - дела поправляются... Ездили на Кавказ с Житниковым. хлеба достали - на месяц, а то и больше, на всю область хватит.

- Ты вот что, Николай, давай порешим без скандала. Ты, значит, собирай свои вещички, да отправляйся на другую квартиру. Тут у нас семейный совет был... Ермолая женить решили, а жить ему с молодухой негде,

- соврал Игнат. - Если можешь, то сейчас и съезжай. Снесу тебе чемоданишко до вокзала, а там фаэтон наймешь.

- Спасибо, дядя Игнат, я как-нибудь сам справлюсь.

- Лесовский, хмыкая, принялся собирать свое нехитрое имущество.

- Заодно не забудь уплатить, за два месяца ты задолжал.

- Вот, возьми, - Лесовский положил деньги на стол, поднял чемодан и вышел из дома.

Миновав слободскую улицу, он пересек железную дорогу и остановился на привокзальной площади, не зная куда идти. «Может, опять в «Северные номера»? Вспомнив пьяных ухажеров, кающихся проституток, скандалы беспрестанные, отказался от этой мысли. Время, однако, торопило и Лесовский прямо с чемоданом пришел в Совнарком и занялся делами. Только начал читать прошение казанджикской сельской общины о беспорядках на источнике Иджири, тут вошел Борис Тузин.

- Ты чего это с чемоданом явился?

- С хозяином не поладил. Квартиру надо искать.

- Могу помочь. Есть пустая комнатенка в конце Невтоновской, у бабки одной. Когда из Кушки приехал, я у нее квартировал. Зотов живет по соседству с ней. Он меня и пристроил. Берет недорого. Если не против, поедем к ней.

Выбора не было - Лесовский согласился. Хозяйке новый квартирант понравился. Знакомясь, назвала себя по имени.

- Степанидой меня зовут-то, если захочешь обратиться.

- А меня Николаем. - Лесовский подал руку, оглядел комнату и опять уехал в Совнарком.

Только к вечеру вернулся. Перед сном сидел во дворе, привыкал к новой обстановке. Совсем рядом были горы и веяло с них сырым ветерком. Снег в горах таял, приближалась весна.

На другой вечер в гости к Лесовскому заглянул Зотов. Засыпал самокрутку махоркой, задымил на весь двор.

- Ну вот теперь и познакомимся поближе, - вымолвил довольно. - А то я только и вижу тебя на собраниях, да заметки твои о землепользовании читаю, когда верстаю газету. Читаю и думаю: до чего ж будет трудно повернуть сознание дехкан к общественному землепользованию. Ведь всю жизнь хоть русский, хоть туркменский мужик мечтал о своем клочке земли. И вот, на тебе, зовут его обрабатывать землю сообща! Боюсь, заартачатся дехкане, ей-богу!

- А ты не бойся, Иван Романыч. Дехкане они издавна привыкли к общественному труду - каждый год на хошарные работы выходят. Беда лишь в том. что выгода от хошарных работ в карман баев да ханов сыплется. А если дехкане начнут сообща обрабатывать землю, а полученную выгоду делить между собой поровну?!

- Ну, разве что так, - согласился Зотов и, притушив самокрутку, позвал: - Пойдем-ка к нам, на хошарный ужин. У меня десятеро хошарников, один одного меньше. Пойдем, познакомишься с моей семейкой, а то неловко - живем рядом.

- Да неудобно...

- Эка, нашел неудобства! - засмеялся Зотов и потянул соседа за руку...

Недели через две Колесов объявил войну эмиру Бухарскому, бросив клич только что созданным красногвардейским отрядам - «Всем на Бухарский фронт!» Вновь пошли военные эшелоны - из Кушки, Мерва, Чарджуя, Красноводска.