Прокричав, Хазар-хан отдышался, болезненным взглядом окинул толпу и, проехав к складам, где у стены сидели туркмены с пустыми мешками и хурджунами, заговорил по-туркменски с ними.

- Господин Хазарский! - окликнул его, подходя сзади, Лесовский. - Желаю здравия... Не узнали?

Хазар-хан слез с коня, подал руку.

- Инженер... Какими судьбами?

Хазарский был в полковничьей шинели, но без погон, на голове офицерская фуражка. Весь вид его выражал усталость и недовольство, но глаза светились радостью.

- Мы приехали с комиссаром по особым поручениям Житниковым. Он ждет вас в Совдепе.

- Какова же цель приезда? - спросил Хазарский и тихонько пошел в горку, ведя коня на поводу.

- Ну, скажем, национализация всех горных промыслов в уезде.

- «Национализация» - слишком громко сказано, - возразил Хазар-хан. - В этом слове я вижу приказ и даже насилие, но не вижу тех реальных сил, которые смогли бы заняться национализацией. Все прибрежные туркмены, у кого есть свои лодки, и артели рыбаков заняты делом - и по мере сил снабжают население продовольствием. Но что касается вот этих, - Хазарский, оглянувшись, указал рукой на дехкан, - от этих проку никакого нет. Эти люди, бросив свои голодающие семьи, приехали в Красноводск за хлебом. Какие-то подлецы распространили в аулах слух, будто бы большевики везут хлеб с Кавказа и продают его прямо на пристани в Красноводске. Я пробую разубедить их, уговариваю, чтобы ехали домой и занялись делами, однако, бесполезно. Они не спускают глаз с залива - ждут, когда появится пароход с зерном и приказчиками.

- Вы же докладывали в Совнарком о создании городской милиции! - напомнил Лесовский.

- Это горсточка людей, Николай Иваныч. Всего несколько десятков человек, что они могут сделать? - уныло отмахнулся Хазарский. - Их не хватает и на то, чтобы поддерживать хотя бы относительный порядок.

Разговор продолжился в кабинете Якова Житникова. Они были немного знакомы по Асхабаду, но в деле встретились впервые.

- Где Дмитриев? - спросил Житников.

- Выехал на соляные промыслы - там стоит дело. Соли заготовлено целые горы, но нет платформ для доставки в морской порт. Грузчики разбежались, инженеры вышли из подчинения. Еще хуже дела на Челекене - там нефтяные инженеры и конторские служащие вторую неделю не выходят на работу, промыслы стоят.

- Объявите всем, Хазар-хан, в семь часов вечера в Доме Свободы общегородское собрание. Голоду мы должны противопоставить человеческий труд. Непременно разыщите спецов по горному делу. Если откажутся явиться, будем принимать самые строжайшие меры. Постарайтесь привести на собрание побольше дехкан.

Вечером зрительный зал Дома Свободы, несмотря на все старания Совдепа собрать как можно больше людей, был неполным. Пришли в основном чиновники пароходных обществ - «Кавказ и Меркурий», «Восточного», железнодорожники, контролеры из морской таможни, торговцы магазинов, служащие. Пришли из любопытства: «Что там еще придумала Советская власть?» К началу собрания удалось затянуть в зал бедняков-дехкан, приехавших и пришедших в Красноводск за хлебом, и теперь прозябавших под навесами на холодном зимнем ветру у моря. Бедняки, подчиняясь уговорам милиции, пришли не столько послушать, о чем будут тут говорить, сколько от желания согреться под крышей.

Собрание открыл Яков Житников. На сцену с ним поднялись Лесовский, Хазарский и несколько сотрудников Совдепа.

- Граждане, Советская власть переживает самое трудное время. Не успели мы родиться и встать на ноги, как навалился на нас черными лапами смерти голод. Голодная смерть порождается старым недобитым миром, буржуазией, В Асхабаде саботируют Советскую власть эсеры-железнодорожники и служащие почтовой и телеграфной контор! Здесь, в Красноводске, душат спекулятивными ценами трудовой люд подрядчики пароходных обществ «Кавказ и Меркурий», «Российского» и «Восточного».