"Так быстро? - он сразу подумал о заговоре. - Они намечали свои действия четырьмя днями позднее. Значит, что-то заставило их поторопиться".

    -  В городе объявлено военное положение, капитан, - доложил Кувре, тот самый начальник охраны посольства. - Распоряжения отдаёт Хуанито Перес, о доне Игнасио ничего не слыхать. Видно, уже прибили, помилуй Господь его душу.

    -  Эрнандеса и Тавернье сюда, - Дуарте отдал приказ позвать секретарей так, словно стоял на мостике. - Передай парням - усилить охрану здания. Если кто полезет с оружием, стрелять без промедления.

    Секретари не были в курсе заговора. Но это были в достаточной степени умные люди, чтобы сообразить, в чём дело. Потому они явились в кабинет к Дуарте абсолютно собранными, готовыми немедленно приступать к работе… Жозе удивился: насколько эти двое были схожи между собой, даже при всём внешнем различии. Тавернье - сухощавый длинный нормандец лет тридцати, весь какой-то вытянутый вверх. Удивительно спокойный, но язвительный. Вечно носивший тесные даже для такого худого человека камзолы и не расстававшийся с очками. Эрнандес, в противоположность своему ровеснику французу, был эдаким жизнерадостным колобком, любившим вкусно поесть, красиво одеться и блеснуть красноречием. Но когда они принимались за работу, все внешние различия отступали на второй план. Знания, ответственность и старательность - вот почему они получили столь высокие должности, и почему о них так хорошо отзывался прежний посол… Дуарте кивком ответил на их вежливый поклон.

    -  Господа, в городе чрезвычайное положение, - он предпочёл сразу перейти к делу. - Нам следует немедленно отправить письмо в Сен-Доменг, а также обратиться к новому лидеру Кубы с призывом избежать гражданской войны. Господин Эрнандес, извольте составить соответствующее послание сеньору Пересу. Господин Тавернье, останьтесь, я продиктую вам срочную депешу…

    "Всё-таки стрельбы не избежать, - Дуарте, прикинув так и эдак, сделал неутешительный вывод. - Фуэнтес успел прикормить некоторых губернаторов, и те теперь зубами будут держаться за свои тёплые местечки. А этот Перес парень не промах. Вот кому бы с самого начала Кубой командовать!"

    -  Пишите, Тавернье, - сказал Дуарте, когда секретарь сел за стол, придвинул к себе папку с чистой бумагой и раскрыл чернильницу. - "Генералу Эшби-Спарроу от посла Сен-Доменга в государстве Куба, капитана Жозе Дуарте, срочное донесение…"

    5

    "А девчоночка-то в самый сок входит, пора сватать".

    Когда мужику уже почти тридцать, когда полжизни проболтался в море, нажив седину на голове и шрамы на шкуре, и умудрился при этом выжить, хочешь - не хочешь, а потянет бросить якорь. Ведь ещё пара-тройка лет, и возраст даст о себе знать. Капитан Блезуа уже подметил, что делать записи в судовом журнале по вечерам, при свете свечи, становится труднее - буквы почему-то двоятся. Раньше такого безобразия не наблюдалось… Что это? Неужели первый признак старости? Ну, стало быть, дом уже купил, обставил, прислугу нанял. Теперь всему этому нужна хозяйка. И что с того, что Жозефине, дочери рыбака-баска, всего четырнадцать? Испанцы, вон, и в тринадцать своих дочек замуж отдают.

    "Вернусь из рейда - пойду поговорю с её папашей. А что? Девочка красивенькая, скромная. В школе выученная, так что грамоту знает, а по нынешним временам это очень даже хорошо, когда жена грамотная. Детишек родим… А когда в море уже ходить не смогу, в отставку выйду, и будет при мне богатый дом да молодая жена с детьми. Так вот!"

    Судовой журнал сторожевого корабля "Индеанка", порт приписки Кайонна, Тортуга, Сен-Доменг.

    12 июня лета Господнего 1679, полдень.