-  Сударь…

    -  Мадам, мы ведь с вами добрые друзья, не так ли?

    -  Хорошо… друг мой, - улыбнулась Галка, подумав при этом: "Блин, ещё один "добрый друг" на мою голову…" - Я предвидела это задолго до того, как мы объявили о независимости Сен-Доменга. Я говорила о том своим товарищам, и мы ещё семь лет назад пришли к одному непростому, но единственно возможному для нас варианту: держаться в кильватере Франции до тех пор, пока не сможем идти своим курсом. Вы правы, ссориться с Францией мы пока не имеем права. Однако если вы предлагаете нам пойти на столь рискованный шаг, то вы наверняка можете также предложить нам расклад получше. В противном случае этот разговор не имеет смысла.

    -  Что вы скажете о некоей лиге государств, призванной не допустить превращения Франции в агрессивную империю на манер Римской?

    -  Стать убийцами империи? Заманчиво, - произнесла Галка. - Один уточняющий вопрос: вы намерены убивать так каждую потенциальную империю, или ваша ненависть обращена именно против Франции?

    -  В данный момент никто иной не угрожает европейской безопасности более, чем непомерные амбиции короля Людовика. - Вильгельм ловко ушёл от прямого ответа. - Сейчас важно остановить его. А в будущем… Мадам, друг мой, я не дельфийский оракул, чтобы предвидеть комбинации, которые сложатся через двадцать, тридцать или сто лет.

    -  Я тоже не оракул, друг мой , - теперь от улыбки мадам генерала повеяло холодом. - Однако кое-какие мои предсказания имеют странное свойство сбываться. И я предсказываю Англии, если она пойдёт по имперскому пути, очень большие неприятности.

    -  У вас репутация честного человека, мадам, и только потому я уверен, что это не угроза, - мягко проговорил Вильгельм. - Насколько я понимаю, вы враждуете не со Стюартами, не с Англией, а с некими принципами, кои вам глубоко противны. Могу ли я узнать, каковы эти принципы, и почему они для вас неприемлемы до такой степени?…

    -  Обвиняемый Грин, из показаний свидетелей стало ясно, что вы не были в курсе относительно намерений вашего адмирала вплоть до того момента, как он отдал приказ. Так ли это?

    -  Так и есть, - ответил бывший старший помощник "Сент-Джеймса", когда судебный пристав перевёл вопрос обвинителя на английский язык. - Когда сэр Чарльз отдал приказ открыть огонь с левого борта, меня это удивило и озадачило, ведь корабль противника находился по правому борту от нас. А повреждения, полученные в бою, не позволяли нам стрелять с обоих бортов одновременно.

    -  Скажите, сеньор, могли ли вы отказаться от исполнения данного приказа?

    -  Нет, сэр. Я офицер королевского флота.

    -  Скажите, есть ли у вас семья, сеньор Грин?

    -  Протестую, ваша честь! - тут же взвился Эллиот. - Этот вопрос не имеет никакого отношения к рассматриваемому делу!

    -  Протест отклонён, сеньор адвокат, - спокойно ответил прокурор. - Следует дать возможность сеньору Родригесу довести его мысль до конца… Обвиняемый, ответьте на заданный вопрос.

    -  Да, сэр, у меня есть семья, - сказал Грин. - Мать, брат, жена и две дочери.

    -  Стало быть, если бы адмирал приказал вам расстрелять ваших близких, вы и в этом случае не рискнули бы ослушаться? - Родригес не был иезуитом, но наверняка учился в их коллегиуме.

    -  Я снова вынужден заявить протест, ваша честь! - искренне возмутился адвокат. - Ставить моего подзащитного перед необходимостью отвечать на столь чудовищный вопрос недопустимо!

    -  Офицер английского королевского флота обязан подчиняться приказам вышестоящих офицеров, не так ли? - поинтересовался прокурор.