Изменить размер шрифта - +
А знания для участия в телевикторинах люди берут через систему телевизионной связи — через интернет, как сказали бы мы сейчас, но роман написан задолго до появления интернета, когда и слова такого еще не было.

Я прочла «Марсианские хроники» — о том, как люди с ненавистью, достойной лучшего применения, уничтожают чуждую им культуру. Я прочла рассказы «Пешеход», «Улыбка», «О скитаньях вечных и о земле», «Будет ласковый дождь»… Неужели так жутко все и будет, думала я? Меня немного утешала фраза Бредбери, которую я нашла в предисловии к одному из сборников: «Я не предсказываю, я предостерегаю». А кого предостерегли, тот сумеет избежать опасности, так?

И «Вино из одуванчиков» я прочла, и многое другое…

Но самое большое впечатление на меня произвел рассказ… как же он называется? Не помню названия. Ну, в общем, как на Земле все книги уничтожены, и теперь отправлена экспедиция на Марс, сжечь там последние экземпляры всех книг, собранных со всей Земли — во-первых, чтобы уничтожение выглядело по-особому ритуально, а во-вторых, чтобы земную атмосферу не загрязнять сверхогромным костром. И вот в пути члены команды этого космолета начинают гибнуть, один за другим. И выясняется, что их убивают персонажи книг. Дело в том, что однажды созданный персонаж обретает собственную жизнь, как любое творение человеческой фантазии обретает собственную жизнь, где-то в параллельных мирах, и погибнуть они могут только тогда, когда будет уничтожен последний экземпляр книги, последний клочок рукописи, в котором они изображены. И вот, ведьмы из «Макбета» берутся за дело. Они лепят восковые куколки астронавтов и протыкают их иглами. Тут же, и Дракула свирепствует, и Франкенштейн, и прочие монстры, созданные воображением писателей. А хорошие герои — и мистер Пиквик, и другие — им мешают. Нельзя, говорят они, убивать людей, ссылаясь на то, что люди хотят нас уничтожить. Человеческая жизнь бесценна. И когда-нибудь люди все равно вернутся к книгам, и создадут нас заново…

А потом, те астронавты, убить которых времени не хватило, все-таки разводят костер на Марсе, и в этом костре гибнут все, и добрые, и злые… Особенно мне запомнилось, как горит томик Диккенса, и карета Пиквикского клуба, почти докатив до цели, вдруг начинает исчезать в дыму, вместе со всеми персонажами, сидящими в ней…

Месяца через два, когда я все это прочла вдоль и поперек, я спросила у тети Таси:

— Получается, человек, дружащий с книгами, может ведьм из «Макбета» себе на помощь призвать?

А она ответила:

— Это только образ, понимаешь? А действительность в том, что книги не только имеют собственную судьбу, но и могут влиять на судьбы людей, которые с ними соприкасаются. И не только на понятном всем уровне. Мол, я прочел про доблестного рыцаря Айвенго или про пятнадцатилетнего капитана, и захотел быть таким же, как они, и это очень сильно повлияло на мою жизнь, на выбор моей профессии. Влияние есть и на уровне более тонком, менее зримом. Вот, ты просто прочел «Макбета» Шекспира — и вдруг в твоей жизни начинают твориться абсолютно ведьмовские события! Я бы сказала, что выбор книг — это выбор судьбы. И не только выбор книг, но и выбор того, что ему, или ей, кажется самым важным в этих книгах. Скажем, один человек будет читать «Гека Финна», и в это время его друг погибнет в бандитской перестрелке, а у другого, наоборот, друг спасется из абсолютно безнадежной ситуации. В каком-то смысле, книги — это зеркало, понимаешь?

— То есть, — сказала я, — по книгам можно и что-то угадать? Или призвать их на помощь?

— Можно, — кивнула она. — И, я бы сказала, не угадать, а вычислить. Знаешь, в чем мое главное открытие? В том, что книги подчиняются периодической системе, подобной периодической системе химических элементов, открытой Менделеевым.

Быстрый переход