Изменить размер шрифта - +
Потом попробовал объяснить:

— Все очень просто. Я постоянно делаю этот трюк. Сначала толкаю сундук во все стороны — как вздумается, — и зрителям кажется, будто он сам в конце концов останавливается. Ну, а на самом деле под ним расположен люк. Люди мыслят прямолинейно. Они рассуждают так: от одной цепи, пожалуй, еще можно освободиться, а от двух — никак. Ну, допустим, он сбросит две, а как быть с остальными? Не говоря уже о смирительной рубашке, сквозь которую пропущена цепь. Зрители полагают, что все эти препятствия следует преодолеть одно за другим. На самом же деле все цепи спадают одновременно, за сценой, где меня ждет человек с ключом.

— Ну а сундук, — продолжал спрашивать Кэри, — он был заперт и опоясан цепями, но ты выбирался из него. — Он старался восстановить в памяти все подробности. — Видимо, клоун поработал?

Ветер дул прямо в лицо, и Зено прищурился. Они шли вдоль дамбы — мимо того места, где он убил Ника Говарда.

— Да, это сделал клоун. Трюк заключался в том, что он якобы пытается сбить замки в то время, как они уже открыты. Но никто этого не видит.

— Я тоже не заметил, — поддакнул Кэри. — Клоун играл отлично. Кто он такой?

Зено удивленно посмотрел на него:

— Да это я сам.

 

— Мы ведь знаем друг друга очень давно, — сказал Кэри. — Когда же ты начал показывать фокусы?

— Нет, — возразил Зено. — Мы знали друг друга когда-то очень давно. Это разные вещи. Что же касается фокусов, то все началось с забавы. Я тогда путешествовал. И оказался в Греции. Остановился на одном из островов. И там один человек научил меня жонглировать. Сам он выступал в цирке. Вот откуда все и пошло. Для фокусов требуются лишь ловкие руки. Все строится на хитрости.

«Впрочем, нет, — подумал он, — не на хитрости. На волшебстве. Очаровании. Нужно жить этим. Даже не знаю, как это выразить».

— Хорошо, что мы встретились, — сказал Кэри.

— Как ты здесь оказался?

— Разве ты не рад меня видеть?

Они расположились среди дюн. Ветер нашептывал что-то, гоняя песчинки по тростнику. Зено наклонился вперед, положил голову на колени, и в ушах у него зазвучало приглушенное пение. Перед глазами возникло внутреннее убранство храма, полутемного и прохладного, он представил, что сидит в исповедальне, стараясь высказать все, что накопилось на душе, а находящийся за перегородкой отец Кэри слушает его.

Кэри смотрел на море. Казалось, он был немного раздражен, так и не получив ответа на свой вопрос.

— Разве ты не рад меня видеть?

Зено вспомнил стойкий запах кадильницы и лака; высокие окна, полумрак исповедальни, занавески, скрывающие акт покаяния от посторонних глаз.

— Облегчите мою душу, Святой Отец, я согрешил. Прошла неделя с тех пор, как я последний раз исповедывался.

Каждую неделю он приходил сюда, чтобы выложить все. Как ее зовут. Чем они занимались. О чем разговаривали.

Лори.

И отец Кэри наставлял его:

— Эта женщина замужем. Ты совершаешь смертный грех.

Но оба понимали, что не это главное. Не так важно, чем они с Лори занимались. Важно, о чем они говорили, — вот от этого бремени он и хотел освободиться на исповеди. От всего, что она ему говорила. От всех тайн.

Зено вспомнил, как он уходил из церкви, сбросив с себя это бремя, очистившись от своего знания, от тайн. Вспомнил ощущение легкости, пустоты внутри.

Он снова спросил:

— Почему вы здесь?

— Твои друзья просили меня приехать, — объяснил Кэри. — Они подумали, что тебе захочется с кем-то поговорить.

Быстрый переход