– Скучно у тебя стало, Горын, – вздохнул Климентий.

– На Арену иди развлекайся, – буркнул бармен. – Чего заказывать будешь?

– Да мы с товарищем лучше два номера закажем и наверх ужин попросим. А то мало ли, сочтешь, что я опять с кем-то свару начинаю.

– Что за товарищ? – поинтересовался Горын.

– Боец. Завтра на Арене драться будет.

– Боец, говоришь, – прищурился бармен. – Не тот ли, что у вольных намедни Арену взял?

– Неважно, – отрезал Климентий. – Два номера рядом дашь переночевать?

– А платить как будешь?

Выпускающий достал из-за пазухи пачку потертых советских рублей – стандартная обменная валюта Зоны. И осклабился:

– С оплатой у меня всегда порядок.

– Зря щеришься, – заметил бармен. – Старые рубли у меня три к одному евро. Устраивает?

– Да это грабеж! – возмутился Климентий. – Всегда один к одному было!

– Не хочешь – ночуй на улице, – пожал плечами бармен. – Сам знаешь, времена меняются, и эти ветхие бумажки все меньше в ходу. Ничего личного, просто бизнес.

– На номера хоть ценник тот же? – недовольно пробурчал выпускающий.

– Почти. Подрос немного, всего на сорок процентов, а так тот же.

– Похоже, Горын, что ты мне за прошлое мстишь, – проворчал Климентий, отсчитывая купюры. – Вот. За ночевку и ужин на двоих.

Бармен смерил взглядом три купюры, оставшиеся в руке выпускающего.

– Ну, если добавишь чаевые и процент за сервис, дам лучшие номера. И на ужин будет все свежайшее. А то ж сам понимаешь, с поставками все хуже и хуже, продукты разные завозят, всякое может быть…

Климентий бросил на стойку оставшиеся деньги.

– Спасибо за науку, Горын. Впредь буду вести себя в барах поскромнее.

– Это правильно, – кивнул толстяк, сгребая купюры огромной лапищей. – Сталкерские бары – они чтоб отдыхать, а не чтобы провоцировать в них пожароопасные ситуации.

На стойку легли два больших ключа с брелоками в виде черепов.

– Двадцать второй и двадцать третий номер, добро пожаловать, гости дорогие.

– Ты же лучшие обещал! – возмутился Климентий.

– Так Арена ж завтра, – вылупил рыбьи глаза Горын. – Гостиница забита под завязку. Это лучшие из оставшихся, а осталось их всего два.

– Ну ты и жучара, – покачал головой выпускающий, забирая ключи. – Жаль, что я в прошлый раз не спалил твою контору.

– Ты со словами-то поответственнее, – набычился бармен. – А то…

– Все-все, забыли, – махнул рукой Климентий. – Не принимай в ущерб, шутка юмора.

И направился к лестнице, ведущей на второй этаж. Я пошел следом, чувствуя спиной недобрый взгляд бармена, воткнувшийся мне между лопаток…

Номера нам Горын дал ожидаемо поганые. Клетушки метров по восемь квадратных, пропахшие сыростью, дохлыми мышами и человеческим по́том. В каждом – продавленная кровать со старым матрацем, одеялом с заплатками, тощей подушкой и сырым постельным бельем, сложенным стопкой. А также куцый стол и табуретка. Плюс традиционная гильза на столе, рядом с ней – охотничья спичка, чтоб фитиль зажечь. Все.

– Ну, зашибись, – поморщился Климентий, отдавая мне один из ключей. – Помнится, раньше тут под столами хоть портативные холодильники стояли с мини-барами. А сейчас хрен пойми что, конура собачья.

– Не думаю, что с мини-баром эта ночлежка была менее конурой, чем сейчас, – заметил я.