И, развернувшись, ушел.

Я хотел было сказать, что не против воспользоваться его предложением насчет проблемы, которую он может решить, чтобы просто свалить отсюда, но строй наемников уже сомкнулся за его спиной.

– А что, я не против оттянуться за счет этой банды, – проворчал Хащщ, опуская «Корд». – Отловили меня в лесу, понимаешь, когда я спал, притащили сюда, заставили махаться с какой-то пакостью… Извини, Снар, с твоей бывшей самкой. Думаю, я имею право на моральную компенсацию.

– Разделяю твою точку зрения, – отозвался промоутер. – Кстати, я Климентий, рад знакомству. Для своих просто Клим.

– Хащщ, – сказал Хащщ. – Что-то мне подсказывает, что задолбаются эти вояки нас неделю откармливать. Я на халяву жру как не в себя.

– Аналогично, – осклабился Климентий.

* * *

Всю неделю я приходил в себя.

Горын выделил нам с Климентием и Хащщем три комнаты, из которых я занял среднюю, а они боковые. Видимо, потому никто ко мне не приходил больше по ночам.

Хотя утром наемники в баре на меня косились. Точнее – утром четвертого дня после Арены, так как трое суток я продрых не просыпаясь. Видимо, организм настолько устал, что решил впасть в кому без еды, воды и всего остального.

И у него это отменно получилось.

Когда я наконец очнулся, Климентий с Хащщем ввели меня в курс дела.

– О, медведь-шатун продрыхся, слава Зоне, – проревел ктулху, когда я спустился со второго этажа в бар. – Жрать будешь? Аппетит присутствует?

– Аппетита навалом, – сказал я. – Спроси у Горына, готовит ли он целиком ктулху в соусе хе? Сожру вместе со щупальцами за милую душу.

– Щупла не трожь, – нахмурился Хащщ, машинально погладив морду. – Только отросли оторванные, вишь, розовые еще. Тут и без меня меню неплохое – свежая кровь всегда в наличии.

– Подтверждаю, – кивнул Климентий. – Отменная. И бесплатно. Кстати, после всего пережитого можешь звать меня просто Клим.

– Спасибо за одолжение, – хмыкнул я. – Что-то поздновато ты разрешение дал. Хащщу вон сразу Климом представился.

– Так он свой, мутант, – поднял густые брови промоутер. – А все муты – братья. С хомо мы редко дружим.

– Это он-то хомо? – хмыкнул Хащщ. – Разве только с виду и по собственному мироощущению. А на деле и нож внутри руки таскает, и в ктулху при желании обернуться может запросто.

– Так ты тоже оборотень? – удивился Клим.

– Слушайте, можно сначала пожрать, а вопросы потом? – взмолился я. – По ходу, вы трепаться можете до вечера, а я скоро с голодухи стол грызть начну.

– Это можно, – ощерился Хащщ. И, звучно щелкнув кончиком мощного хвоста, заорал: – Эй, хозяин! Неси все самое лучшее! Да побольше!

– Иду уже, – раздалось недовольное со стороны кухни. – Разорались, будто Монумент штурмуют.

Из недр бара появился хмурый Горын с огромным подносом, при виде которого я чуть слюной не захлебнулся. Были на том подносе и яичница из пяти яиц, и ветчина, и котлеты с картошкой, от которых шел одуряющий запах, и кофейник. И два графина с вязкой жидкостью темно-красного цвета.

– Артериальная? – поинтересовался Клим, облизнувшись на графины.

– Совсем уж не офигевайте, нахлебники, – проворчал хозяин бара, расставляя на столе еду и напитки.