И это настораживало. Причем не одного меня.

– Что-то не так, – выдал Меченый, приглядываясь к березкам. Что чуйка, что оценивающий взгляд на возможные аномалии у него однозначно лучше, чем у меня. Авось, и выглядит чего.

– Ага, – поддержал его я. – В Зоне ж главное – между двумя одинаковыми образованиями не проходить. Обойдем?

Вместо ответа Меченый осторожно – будто по минному полю шел – приблизился к березкам, после чего пнул нечто, валяющееся в траве и напоминающее футбольный мяч.

Но это был не мяч.

Это была человеческая голова, словно отрубленная гильотиной. Срез шеи казался немыслимо ровным, так ни ножом, ни топором не откромсаешь.

А потом Меченый вернулся, взял эту голову – и бросил, будто и правда волейбольный мяч над низкой теннисной сеткой запустил. Примерно на уровне метра-полутора над землей. И не между березами, как можно было ожидать, а левее ближайшего к нам дерева.

И тут случилось интересное.

Пролетая мимо березы, голова распалась надвое, словно разрезанная невидимым смертоносным лучом. В результате на проплешину в траве упали две половинки обтянутого кожей черепа, внутри которых хорошо был виден белый мозг с кровавыми прожилками, словно перед тем, как сталкеру отрезало голову, он успел умереть от инсульта.

– Что бы это могло быть? – задумчиво проговорил Японец.

– Аномалия новая, что ж еще? – пожал плечами Меченый. – По ходу, «мусорщики» что-то у себя мутят, выкидывают в наш мир новые, невиданные отходы. А наша природа с ними взаимодействует. И оттого получается всякая хрень типа этой. Думаю, береза то ли паутиной какой, то ли еще чем-то невкусную для нее башку отрезает, а корни утаскивают под землю оставшуюся вкусняшку. Проплешина в траве неслучайна, туда они тело и затащили.

– Или сок березовый особый впрыснули в тело, оно разложилось, а корни впитали питательную кашу, – предположил я. – Видишь, края проплешины будто слегка выжжены. Похоже на действие какой-то кислоты.

– Да не суть, – отмахнулся слегка уязвленный сталкер. – Название надо бы ей придумать… Пусть будет «струна» – некоторые нехорошие люди порой их натягивают меж деревьями, и той струной мотоциклистам головы сносит.

– Так она ж не между деревьями, – заметил я, – а вроде как сбоку от них.

– Тогда сам название придумывай, если такой умный! – окрысился Меченый. – Что, блин, за жизнь пошла? Теперь мимо обычных деревьев ходи да думай, отчекрыжат они тебе башню или нет.

В общем, аномальные березы мы обошли по приличной дуге и, вновь выйдя на след, направились дальше. Прошли примерно с километр, периодически бросаясь гильзами в особо опасные места на предмет проверки, аномалия там или нет. Разок нарвались на небольшой гравиконцентрат, в мгновение ока превративший гильзу в вытянутый металлический блин. Заметили в лесочке молодого ктулху, который, увидев нас, довольно резво свалил.

– Разведчик, – невесело хмыкнул Меченый. – Сейчас прибежит, своим доложит, что видел трех аппетитных сталкеров, и придется нам отбиваться от целого стада, пока патроны не кончатся.

– Не придется, – проговорил Виктор, смахивая со лба внезапно выступившие капли пота. – У него мозг простой, не то что человеческий.