Позади раздалось шипение открывающихся дверей.

Профессор обернулся.

Это был тот самый вонючий наемник, который сходил за партией «Глаз» и принес их, заработав за один день весьма существенную сумму. Узнав, что Меченый нашел россыпь уникальнейших артефактов, Кречетов поступил просто: открыл файл академика Захарова с незамысловатым названием «Грязные дела» и послал коммерческое предложение тому, кто стоял в списке вторым после Меченого – наемнику по имени Шрам, с которым профессор честно рассчитался после того, как тот выполнил задание.

И, похоже, сделал это зря. Надо было нажать на одну-единственную кнопку под стойкой, и потолочные пулеметы в мгновение ока превратили бы спину уходящего наемника в решето. Но что не сделано – то не сделано, жалеть поздно.

– Что такое? – поморщился ученый. – Недостачу в гонораре обнаружил?

– Угу, – сказал Шрам, неторопливо приближаясь к Кречетову. Который, прикинув, как наемник мог попасть в лифт, мгновенно разъярился:

– Какого черта вы себе позволяете, любезный? – заорал он. – Взломали мой бункер, снесли бронестекло! Да я вас в порошок сотру!

– Ага, – глухо сказал Шрам, пряча нижнюю челюсть в ворот капюшона.

И тут до Кречетова дошло.

Голос!

У того, кто подходил к нему, был плащ Шрама, «Винторез» Шрама, лицо Шрама. Но голос был другим! И ростом этот странный тип был чуть пониже. И военные ботинки, выглядывающие из-под плаща, другие. Новые. Но это уже были мелкие детали, подтверждающие очевидное: тот, кто подходил к нему, сейчас тоже освоил методику «текучей материи» – или что-то похожее. Иными словами, это был не наемник, а кто-то другой, сумевший изменить свое лицо так, что профессор сразу и не понял, что его пытаются обмануть. Вопрос – зачем?

Впрочем, ответ был очевиден. Россыпь «Глаз Выброса» на Большой земле стоила бы просто фантастических денег! А подавляющее большинство людей планеты пойдут на что угодно, лишь бы иметь счет в банке со многими нулями и до конца жизни жрать, гадить, примитивно веселиться, жить паразитами, наплевав на науку и на то, что она может дать другим людям…

– Не надо только о других людях, Кречетов, – уже не пытаясь изменить тембр, проговорил незваный гость. – Ты всю жизнь мечтал лишь о власти и лишь для себя, прикрываясь высокими словами о науке, морали и других людях, которых собираешься осчастливить. Потому просто уйди с дороги. Я заберу то, за чем пришел, и уйду. А ты будешь дальше ковыряться с колбами, убеждая себя в том, что кому-то нужен на этом свете, кроме своей персоны.

– Опять ты! – взвизгнул Кречетов, сорвавшись на фальцет: он по голосу узнал сталкера, который уже много раз мешал ему осуществить желаемое. – Когда ж ты уже сдохнешь? Еще и мысли читать научился, сволочь!

– Нет, – покачал головой сталкер, проведя рукой по лицу, отчего оно приняло прежний, знакомый, ненавистный облик. – Просто у тебя все на морде написано. Ну что, отдашь по-хорошему «Глаза Выброса»?

– Конечно, – осклабился профессор, нажимая на кнопку открытия автоклава номер шесть. – Непременно.

И дал две мысленных команды: «Встань!» и «Атакуй!».