– Правильно, – кивнул Японец. – Ставить три жизни против какого-то плаща и старого «Винтореза» как минимум неразумно.

– Забирайте, – пожал плечами Шрам. – И то правда – вернетесь с хабаром, посмотрю, что нарыли, может, и возьму что-нибудь. Не вернетесь – оставлю маленько денег да к Жмотпетровичу схожу, прикуплю что-нибудь. Давно пора этот «Винторез» поменять на что-то поприличнее, да и плащ уже дырявый местами. Но ты, Снайпер, береги и то и другое и по возможности верни в целости. Дороги они мне как память. Обещаешь?

– По возможности – обещаю, – отозвался я.

…Помимо дыр плащ этот еще изрядно вонял застарелым потом, болотной тиной, прогорклым жиром и дымом множества костров. За три метра уже ясно, что со времени пошива он ни разу не стирался. Может, потому муты Шрама и уважают, что он воняет хуже самого вонючего из них?

Но делать нечего, пришлось надевать этот кладезь миазмов на себя. За месяцы, проведенные в Зоне, я и не такого нанюхался, привык ко всему, так что и плащ Шрама как-нибудь перетерплю.

Кругом уже была глубокая ночь, когда мы вышли из леса и направились к озеру Куписта, пригнувшись и скрываясь за зарослями травы высотой почти в рост человека. И почти сразу поверх этих зарослей увидели тени, шатающиеся возле берега, густо поросшего рогозом и камышом. В Зоне по ночам есть большой плюс – мириады звезд на небе, немыслимым образом просвечивающие сквозь тяжелые тучи, потому ночью видно вполне сносно. Не как днем, конечно, но при наличии хорошего зрения можно различить, что к чему.

– Что ни день, так в Зоне какие-то изменения, – проговорил Меченый, вглядываясь в подсвеченную звездами ночную темень. – Не пойму, что это за твари. Гигантские тараканы?

– Руконоги, – сказал я. – Биологические боевые машины из мира Кремля. Думаю, Шрама они пропустили, так как имели соответствующую команду от профессора. Но сейчас она, скорее всего, уже отменена…

– Не думаю, – покачал головой Японец. – Знаю я этих ученых, сталкивался. Небось как увидел свои артефакты, так обо всем забыл и побежал экспериментировать.

– Может, и так, – кивнул я. – И проверить это можно только одним способом.

– Один ты не пойдешь, – безапелляционно заявил Меченый.

– Если пойду не один, будет много шума, – сказал я. – Если один – возможно, прокатит и профессор не бросит на нас всё, что у него есть в арсенале. А не прокатит, значит, тогда вы подключитесь к бою.

– Резонно, – заметил Японец. – Ждем тебя тут. Если что – просто стреляй, и мы подключимся.

– Принято, – сказал я. И пошел вперед, прикидывая, успеют ли Японец с Меченым мне чем-то помочь, если руконоги кинутся на меня все разом.

Получалось, что не успеют. Один-два еще куда ни шло, но вокруг невзрачной резиденции профессора, стальным наростом торчащей из земли, шаталось четверо этих тараканообразных мутантов – по крайней мере, столько их находилось в поле зрения, то есть могло быть и больше. Академик Захаров с его педантичностью точно отменил бы команду не трогать курьера. Кречетов? Не знаю. Он однозначно менее уравновешен, чем его учитель, и только на это была надежда. Потому что, ежели тебя рвут на части несколько жутких мутов, не поможет никакая легендарность и никакие суперспособности.

При моем приближении один из руконогов отделился от стада и, шустро перебирая ногами, направился ко мне.