– Ошибаешься, – покачал головой Шрам. И рассказал удивительное – даже для Зоны. Я было сперва усомнился, ибо вряд ли Кречетов поведал наемнику о своих планах. Но потом вспомнил: Шрам – мощный псионик, ему скачать инфу напрямую с мозга Кречетова – раз плюнуть.

– Офигеть… – проговорил Меченый. – Впихнуть в себя мозги учителя – это вообще за гранью.

– Не думаю, – качнул головой Шрам, подбросив в затухающий костер еще с десяток купюр. – С помощью арта – преобразователя органики Всадницы себе морды кроили только в путь. Что стоило профессору изучить технологию и повторить этот эффект?

– Этому жуку – запросто, – почесал в затылке Меченый. – Умный, хитрый, изворотливый. Короче, думаю, пропали наши арты. Кречетов экстремально ушлый тип, теперь никого ни на шаг не подпустит к своей берлоге, пока не наштампует себе армию.

– Это верно, – задумчиво сказал я. – Не подпустит. Скорее всего…

* * *

Наемник не обманул. Без малого дюжина уникальнейших артов, в каждом из которых заряда хватит на хороший атомный взрыв. Этого вполне достаточно, чтобы не просто поднять из автоклавов кукол – с таким запасом аномальной энергии можно наделить их неограниченными способностями! Пять сотен неуязвимых воинов, способных выжить в эпицентре взрыва ракеты!

Как?

Да запросто!

То, что не снилось даже Захарову: лабильные межатомные связи. Пули, осколки, пламя – все, что может повредить плоть, повреждает ее. Но лишь на мгновение, после чего организм мгновенно собирает себя вновь до исходных параметров. Да и сами параметры можно менять! Атомы перестроились, человеческое тело распалось в пыль и собралось в змею, например, согласно заданному алгоритму – которых можно запрограммировать в любых количествах! В соседней вселенной люди умеют превращать свои тела в волкоподобных монстров, но это лишь один способ трансформации. А ведь их можно задать сотни!

Кречетов слегка скривился при мысли, что и до этого додумался академик Захаров. Но какая разница, кто придумал? Главное – кто воплотит в жизнь! Академик, помнится, все сетовал на недостаток аномальной энергии, вырабатываемой Чернобыльской АЭС: мол, не хватает ее, чтобы сформировать алгоритм изменения, запрограммировать тело куклы на трансформацию. Теперь же энергии было в избытке. Оставалось только разместить арты в накопителе, внести данные в главный компьютер и нажать кнопку ввода.

Пальцы ученого бегали по клавишам так, словно жили своей жизнью, отдельно от рук. Глаза Кречетова горели азартом настоящего ученого-практика, из тех, кому некоторые теоретики в подметки не годятся. Вон он, теоретик, сидит себе под кожей живота, словно в тюрьме, и безропотно позволяет скачивать из своих извилин необходимую информацию. Когда все завершится, можно будет извлечь из себя мозг академика и попросту выбросить его в мусорную корзину. Зачем таскать в себе два кило лишнего веса, когда у тебя под рукой непобедимая армия, послушная каждому твоему слову? Да и давит этот мозг на кишки довольно неприятно. Но пока что приходится терпеть, оставаясь в рамках своего старого тела. Сейчас Кречетову хотелось символичности, осознания, что это именно он в данный момент вершит судьбу всего мира, а не какое-то там двухголовое чудовище, в которое он при желании запросто мог превратиться.

Когда чего-то долго ждешь, азарт и нетерпение все равно будут присутствовать независимо от того, кто ты – обычный человек или ученый, много знающий и еще больше умеющий. Кречетов погрузил в накопитель лишь один «Глаз Выброса», и теперь наблюдал по приборам, как аномальная энергия стремительно поступает к капсулам автоклавов. Удивительно! Всего один арт, а какая мощная отдача! Не исключено, что каждый выброс, проносящийся над Зоной, и правда порождал такие вот артефакты, оставляя их в одном и том же месте, и Меченый просто случайно набрел на кладку.