Посреди болота устраивать привал не хотелось, и Шрам направился к ближайшему лесу, краем глаза отметив двух тварей жутковатого вида, сделавших на него стойку. Явно не местные, сволочи, таких насекомоподобных уродов в Зоне отродясь не водилось. Скорее всего, личная охрана профессора. Ох уж эти ученые! Навыводят всякой мерзости в своих автоклавах, а потом ходи да зачищай от нее Зону. Типа, больше заняться нечем честному наемнику.

* * *

Двойственное ощущение – это вовсе не когда тебя раздирают противоречия. Это когда, с одной стороны, ты сознаёшь, что ты – это ты, а с другой – понимаешь, что кто-то намного более сильный пытается изнутри подчинить тебя себе. Если бы «Бритва» не заточила в себе ками древнего воина, сдерживая его силу, думаю, этот ниндзя уже уничтожил бы мое «я» и взял тело под полный контроль.

– Понимаю, что ты сейчас чувствуешь, – сказал Японец, который шел рядом. – Со мной тоже такое было. Процесс прямой передачи – это как вживить в свое тело духовный имплантат. Твое ками отторгает его, но в то же время ты должен понимать, что иначе я не мог поступить. В противном случае ты бы просто умер от нехватки энергии для жизни.

– Что за прямая передача? – буркнул я.

Мы шли довольно быстро – насколько это возможно в Зоне без риска попасть в аномалию. К тому же я еще не до конца восстановился, тело было словно резиновым, и приходилось контролировать каждый шаг, чтобы не подвернуть ногу на малейшей неровности. Японец сказал, что это нормально и быстро пройдет, мол, так моя тушка адаптируется ко всему, что в нее напихали и в физическом, и в духовном смысле. Что ж, хотелось в это верить, так как подзадалбывало, конечно, мысленно тянуть то одну, то другую ногу вперед, в то время как по жизни привык делать это не думая. Однако при таком темпе передвижения сохранилась возможность трепаться на ходу.

– Это называется дзикидэн, – сказал Савельев. – Древняя практика, способ прямой передачи, при которой ками воина вместе с его навыками и способностями переходит к другому человеку. В древности у ниндзя не было много времени на то, чтобы обучиться всем тонкостям боевого искусства, ведь для того, чтобы воспитать Безупречного воина, порой не хватало и нескольких десятилетий. Потому старые, больные либо тяжело раненные воины убивали себя, посредством дзикидэн передавая свой опыт молодым вместе с ками. Но когда воин уже мертв, а его ками заключено в мече, все можно сделать гораздо проще.

– И что, мне теперь вечно следить, чтобы это ками не вылезло из «Бритвы» и не захватило мое тело? – проворчал я. С одной стороны, понятно: Виктор сделал невозможное, вернув мне мою тушку. Но, с другой стороны, побочный эффект этого возврата меня изрядно напрягал.

Японец пожал плечами.

– Я сумел соединить в одно целое свое ками и ками древнего воина, жившее во мне. Надеюсь, и ты сможешь как-то договориться со своим.

– Ну, зашибись, – буркнул я. – А если не сумею?

– Лучше думать о хорошем, – осторожно ответил Виктор. – Темные мысли притягивают темные сущности, которые могут разрушить будущее человека.

– Ну, началось, – проворчал Меченый, поневоле вынужденный слушать наш диалог. – У тебя на каждый случай жизни есть восточная мудрость?

Савельев ничего не ответил – он просто остановился и поднял руку.