– То есть ты хочешь вкачать в него пару-тройку душ мертвецов? – не поверил своим ушам Меченый.

– Хватит и одной, – произнес Виктор. – И я даже знаю чьей. Это страшная цена, но ее придется заплатить, ибо всегда лучше жить, чем умереть.

– И кого же ты собрался подселить Снайперу в тушку? – не отставал Меченый.

– Этот меч древнее, чем принято думать, – проинформировал Японец. – Для его создания мастер Сигэтаки из Эдо расплавил древний кинжал, который ранее был мечом принца Ямато. Им принц около двух тысяч лет назад зарубил богатыря Идзумо Такэру, которому меч и принадлежал. Принц предложил богатырю побрататься и в знак нерушимой братской дружбы обменяться мечами – при этом клинок своего богато украшенного меча принц заранее заменил на деревянный. Богатырь согласился – и немедленно поплатился за свою веру в людей. С тех пор ками великого и благородного воина живет в этом клинке. И я надеюсь, что оно не откажет в моей просьбе.

– Ты можешь общаться с душой какого-то японского богатыря, который помер две тысячи лет назад? – не поверил Меченый.

– Не я, – покачал головой Савельев. – А вот ками воина, живущее во мне, может.

И замолчал.

Я же ощутил, как от ледяной полосы металла, коснувшейся моей шеи, в меня проникает нестерпимый жар. Рефлекторно я попытался дернуться, уходя от адской боли, но меня словно парализовало. Обессиленный, я рухнул на колени и стоял так, пока жар в шее не поутих, а позже не исчез совсем.

И тут я услышал вздох Виктора. Так мог вздохнуть только очень уставший человек, выполнивший крайне тяжелую работу.

– Прямая передача, – тихо сказал он. – Думаю, теперь ты полностью здоров, Снайпер. Телом. Но берегись. За излечение придется дорого заплатить – древний воин, сотни лет лишенный своего тела, попытается захватить твое. И поверь: тебе непросто будет ему противостоять.

– Вот… спасибо… – с трудом протолкнул я слова через онемевшие губы.

– Это лучше, чем умереть, – всё так же тихо сказал Савельев. – Хотя иногда я в этом не уверен.

Я с трудом поднялся на ноги. Слабость, разлившаяся по моему телу, понемногу покидала меня, но взамен нее пришло… что-то странное. Сейчас я отчасти ощущал себя персонажем компьютерной игры, которому некто невидимый отдает команды, что делать, куда идти, какие мысли ворошить в своей голове… В своей ли? В этом я сейчас не был уверен… Правда, ощущение это было не определяющим. Я полностью контролировал тело, при этом казалось, что кто-то внутри меня безуспешно пытается перехватить этот контроль.

– Не старайся сопротивляться, – посоветовал Виктор, – но и не подчиняйся полностью. Ками воина, поселившееся в тебе, не враг телу, на которое оно имеет виды. Но и не друг. Если вам удастся поладить, это может стать взаимовыгодным сотрудничеством. Это не так страшно, как кажется, – делить одно тело на двоих.

– Вот уж точно, – фыркнул Меченый. – Мне иногда чудится, что во мне сидит десяток офигенно великих воинов, и каждый из них толкает меня на подвиги. Иной раз вдумаешься, какой хрени натворил за свою жизнь, и обалдеваешь на тему: сто пудов я не мог до такого додуматься! Чисто мозгов не хватит. Слышь, Японец, а можно твоим мечом проверить, не завелся ли во мне какой-то японский паразит, который меня толкает на всякую немыслимую ересь?

– Можно, конечно, – пожал плечами Савельев, задумчиво покачивая меч в руке, словно прикидывая его вес.