|
Сомневаюсь, что обычный стандартный баг из мира Кремля разобрался бы, как спуститься на лифте, после чего намертво заклинить кабину – вероятно, чтобы помощь сверху ко мне не пришла. И, поскольку Захарову теперь принадлежит тело Кречетова, не исключаю, что мутант идентифицирует его как бывшего хозяина, который, разумеется, прикажет верному слуге прикончить надоедливого сталкера.
Так и произошло. По окровавленным губам ученого пробежала змеиная улыбка. Он отшвырнул в сторону оторванную голову Кречетова, ткнул окровавленным пальцем в меня и приказал багу: – Убей его! Тварь команду выполнила – правда, не торопясь. Пошла на меня вразвалочку, поигрывая зажатыми в лапах кусками арматуры, мол, куда ты денешься, хомо? Лучше не дергайся, все равно тебе крышка. Я прям будто мысли мутанта у себя в голове услышал. И с такой постановкой вопроса категорически не согласился. «Ладно, – подумал я. – Крышка так крышка. Но насчет не дергаться – это ты сильно ошибся». И, в свою очередь поигрывая «Бритвой», двинулся навстречу руконогу. Но тут случилось неожиданное. Видимо, артефакт «Глаз Выброса» был не только колоссальным источником энергии, но обладал и иными способностями, до сих пор никем не выясненными и фантастичными даже для Зоны. Например, я совершенно не представляю, какие внутренние процессы должны произойти в умирающей плоти, чтоб оторванная голова, не имеющая легких, внезапно втянула в себя воздух через разорванную трахею и выпустила его через рот, совершенно отчетливо прохрипев при этом: – Убей обоих! Тварь замерла на мгновение, осознавая команду… после чего бросилась на академика. В принципе, логично. Лучше сначала уничтожить более сильного противника, а после одним щелчком разделаться со всякой мелочью, путающейся под ногами. А Захаров между тем и правда стал выглядеть впечатляюще. Он, как только увидел бага, вылезающего из покореженного лифта, видимо, просчитал варианты развития событий – и начал изменяться быстрее. Чисто на всякий случай, мало ли чего. Окровавленный белый халат ученого уже полностью расползся по швам, из его прорех, все удлиняясь, лезли дополнительные руки, бугрящиеся стремительно увеличивающимися мышцами. Лицо Захарова тоже стало разрастаться, преимущественно в длину, все больше напоминая волчью пасть, из пальцев рук, стремительно превращающихся в звериные лапы, полезли когти, словно бесполезные чешуйки снося на своем пути ногтевые пластины… Однако баг не дал ученому завершить трансформацию. Он ринулся вперед, сшиб с ног Захарова, и они покатились по полу, рыча, кусая и раздирая когтями тела друг друга. При этом было очевидно: баг сильнее. Академик, не успевший до конца превратиться в монстра, явно уступал восьминогому чудовищу, которое могло одновременно всеми конечностями полосовать противника, оставляя на бугрящихся мышцах глубокие кровавые раны и отрывая дополнительные руки Захарова одну за другой. Впрочем, академик тоже не остался в долгу. Вцепился пастью в одну из лап твари и не отпустил, пока не отгрыз ее напрочь. После чего впился зубами в следующую… Я еще по миру Кремля знал, что баги умеют терпеть даже самую сильную боль, потому не удивился, что потеря одной конечности руконога не впечатлила: он продолжал быстро и методично работать остальными. И своего добился. Из глубокой раны на животе академика показалось несколько окровавленных полуколец – это баг почти выпустил противнику кишки. Еще несколько ударов, и это «почти» превратится в размотанные по полу внутренности… Слева раздался то ли хрип, то ли сдавленный смешок. Я посмотрел туда. М-да, жутковатое зрелище. Оторванная голова Кречетова, отброшенная академиком в угол, сумела повернуться куда надо, орудуя обрывками мышц шеи, и сейчас увлеченно наблюдала за боем, явно радуясь успехам бага. |
