Оставшиеся руконоги, толпившиеся возле входа в бункер в ожидании своей очереди и потому не заметившие человека, подбежавшего на удивление бесшумно, среагировали мгновенно. И тут же бросились в атаку на мечника… но слегка тормознули. Потому что Меченый, держа в руках два автомата, свой и Снайпера, оставленный им взамен «Винтореза» Шрама, принялся поливать их с двух рук, крича при этом во все горло:

– Ублюдки, мать вашу, паскуды позорные! Мало нам своих мутов, вы тут еще повылезали не пойми откуда! Твари косорылые, ненавижу!!!

Орал сталкер и правда устрашающе, накрутив себя до крайней степени боевого безумия, когда пофиг, на кого бросаться – на руконогов, ктулху, головорука или же на толпу вооруженных людей, которые будут пострашнее любого мутанта Зоны. И оно по-любому вот так, с пеной у рта, с безумием в глазах – проще. Так страх криком, матом, пальцами, сжатыми на рукоятях автоматов, забивается настолько глубоко внутрь себя, что вылезти обратно получится у него лишь после боя, когда смотришь вокруг и думаешь: ё-моё, жуть-то какая, неужто это я наворотил?! Или же никуда не смотришь, широко открытыми глазами навеки уставившись в одну точку, – но тогда уже неважно, что страх твой вытекает из тебя вместе с кровью из рваных ран. Тогда уже вообще ничего не важно…

Первая сдвоенная очередь хорошо попала, разнеся голову одному из руконогов. Но стрелять так из АК долго не получится. Стволы заходили в руках Меченого, и пришлось ему указательные пальцы со спусков снять, иначе так запросто можно и товарища свинцом нашпиговать.

А товарищ между тем, воспользовавшись секундной паузой, успел отскочить в сторону, одновременно отрубив ближайшему руконогу две лапы.

И на этом успехи закончились.

Один из багов бросился на Меченого, который хоть и успел снова выстрелить, но без особого успеха. Тварь прыгнула, сбила сталкера с ног, подмяла под себя…

Это было последнее, что увидел Савельев перед тем, как на него с двух сторон ринулись два оставшихся руконога. В лапах тварей откуда-то появились заточенные куски арматуры, которыми они принялись орудовать очень быстро, стремясь ударить мечника либо проткнуть насквозь.

Савельеву понадобилось все его умение и навыки, чтобы в первые же секунды не превратиться в отбивную, которую, мягкости ради, еще и щедро потыкали заточенным железом. Он отбивался с неимоверной для человека скоростью, даже умудрился отрубить еще пару лап, но было понятно: профессор Кречетов накачал своих охранников какими-то препаратами, от которых они не чувствовали боли и двигались поразительно быстро даже для мутантов.

В какой-то момент Виктору показалось, что это его последний бой. Оно и понятно – когда твою руку выше локтя пропарывает железный прут, оптимизма это не прибавляет. При этом мышцы сохранили функционал, значит, арматурина лишь сорвала кожу. Но то, насколько быстро рукав стал мокрым и горячим, свидетельствовало, что сорвала хорошо, до мяса. И кровь хлестанула соответствующе, не собираясь останавливаться. Плохой признак. Какой бы ты ни был супервоин, кровопотеря скоро ослабит тело. И это будет конец…

А потом Виктор увидел, как лапы руконога, напирающего на него особенно рьяно, оплело множество щупальцев, полностью обездвижив мутанта, после чего его голова отделилась от тела и взлетела на полметра, подброшенная ударившим в нее снизу фонтаном гнойно-желтой крови.

Секундной передышки было достаточно. Мертвый руконог и без головы был опасен: он дернулся было, порвав пару щупалец, но удар Савельева не дал продолжить атаку, располовинив тварь от перерубленной шеи до самого низа туловища. Все еще дергающийся обезглавленный труп монстра развалился надвое, и перед Виктором предстало удивительное зрелище.

Это была очень красивая девушка с густыми черными волосами, развевавшимися за ней, словно плащ, и облегающий костюм цвета ночи подходил к этим роскошным волосам как нельзя кстати.