Я встал, слегка офигевая от столь непривычно-приятного ощущения, и даже «Бритва», заезжающая обратно в руку, почти не доставила неприятных ощущений. Чудеса, да и только!

– Кайфуешь? – хмыкнул Меченый. – Так и запишем в КПК: «Глаз Выброса» жрать можно, хотя и накладно, больно уж он дорогой.

– То есть ты не знал наверняка, что я не сдохну от того, что его проглочу? – уточнил я.

– Конечно нет, – развел руками сталкер. – До тебя его не то что ни один человек не хомячил, даже не видел, считай, никто: так, одни легенды да слухи.

– Ну спасибо, – пробрюзжал я. – Вот уж не думал, что ты из меня сделаешь лабораторную крысу для опытов.

– У меня выбора не было, – сказал Меченый. – И у тебя тоже. Если б ты его не сожрал, был бы сейчас просто трупом. Поэтому скажи спасибо, что я его в тебя вкормил – мог бы просто себе в карман положить и деликатно отвернуться, чтоб не глядеть, как ты загибаешься. Чисто чтоб потом совесть не мучила.

Спасибо я говорить не стал, пусть считает меня неблагодарным хамом. Странное спасение жизни получается: заставлю больного сожрать кусок непонятного дерьма, а там видно будет. Выживет – за ним Долг Жизни. Сдохнет – ну что делать, упокой его Зона. Да и вообще подзадолбало слегка, что меня в последнее время все спасают методом научного тыка: вживим в него чего-нибудь, авось не сдохнет и даже выздоровеет. Возможно, позже, когда я перестану беситься, я, конечно, всех от души поблагодарю. Но не сейчас. Позже.

Еще и Шрам настроение подпортил. Подошел, вытащил из пасти дохлого мутанта кусок своего плаща, очень выразительно на меня посмотрел и сказал:

– Ну твою ж маму. Я же просил.

– Так получилось, – нахмурился я. – Но – спасибо. Можно сказать, твой вонючий плащ мне жизнь спас. Два раза.

– Хе-хе, – встрял Меченый. – По ходу, тварь от вонищи задохнулась. Странно, что в этой лаборатории вообще все не передохли от вонизма, как только Снайпер сюда вошел в этом на редкость козырном шмотье.

– Тьфу, – сплюнул Шрам, подбирая с пола свой чудом уцелевший «Винторез». – Чтоб я еще кому чего дал поносить… Да ни за какие деньги!

– А если вот так? – спросил Меченый, доставая из кармана «Глаз Выброса». – Годится такая компенсация за старую тряпку с ароматом разложившейся крысособаки, по которой ты так убиваешься?

– Годится, – буркнул наемник, забирая артефакт. Я же мысленно поблагодарил Меченого: почему-то за убитый плащ Шрама меня немного грызла совесть. Странная она вообще штука. Иной раз наворотишь всякой фигни, за которую три пожизненных срока вполне себе гуманное наказание, – и ничего, нормально все, будто так и надо. А порой за какую-нибудь ерунду вроде разодранного старья, какое и одеждой назвать язык не поворачивается, – грызет, зараза, чтоб ей пусто было…

Кстати, пока мы с Меченым и Шрамом мило беседовали, Японец подошел к пульту управления лабораторией и принялся довольно шустро стучать по клавиатуре. Захаров дернулся было помешать, но тут же остановился, так как в горло ему уперлось острие черного меча. При этом Виктор, не оборачиваясь, свободной рукой продолжал молотить по кнопкам с ловкостью опытного пианиста. Эффектно получилось, будто у него, как у паука, минимум четыре глаза – два спереди и два на затылке. Тоже, что ли, на ниндзя поучиться на досуге? Глядишь, не придется опасаться, что какая-либо подлая тварь в самый неподходящий момент треснет сзади по тыкве чем-нибудь тяжелым.

Мне интересно стало, чем там Японец таким занят. Подошел. Посмотрел.