Хлестнул – и сделал только хуже. Я не просто болтался на своей катане, а, рванувшись всем телом вперед, загнал ее вглубь почти полностью, остановив падение вниз. После чего, уперев ногу в одну из извилин, оттолкнулся от нее, одновременно выдергивая меч из раны.

Вовремя!

По глазу, наблюдавшему за мной, ударило щупальце, вот только меня уже не было рядом с этим глазом. Отталкиваясь ногами от извилин, как от ступеней, я бежал вверх, к макушке мозга, мысленно представляя, как мой меч становится длиннее…

Я уже догадался, что в этом мире ками ограничены лишь своими внутренними прижизненными установками, привычками, понятиями, и многие из погибших там, внизу, у подножия мозга, так и не смогли их преодолеть.

Но мне, умиравшему не в первый раз, было проще. Я ощущал, что могу мысленно приказывать своему телу делать невероятные вещи – совершать гигантские прыжки, при этом меняя в воздухе траекторию полета, корректировать форму вещей, ощущать то, что переживает сейчас мой противник, которого я застал врасплох.

И я чувствовал, что мегамозг в некотором замешательстве, хотя по-прежнему уверен в своих силах. Сейчас я был для него назойливым комаром, которого никак не удается прихлопнуть, и уже голова гудит от того, что несколько раз ударил себя по лбу, щекам, затылку, а он все вьется над тобой, звенит, кусает, будто издевается, сволочь.

Но я забрался сюда не для того, чтобы досадить этому монстру. Просто я еще заметил, что щупальца мозга не достают до его макушки. Там, по ходу, была «мертвая зона», относительно безопасная для того, чтобы совершить задуманное мною.

Кончик щупальца плетью хлестнул рядом со мной – настолько сильно, что рассек извилину, из которой брызнула черная жидкость. Следующий удар оказался более прицельным и попал аккурат туда, где я был только что… Однако я уже сильно оттолкнулся обеими ногами – и приземлился именно там, куда рассчитывал: на самую макушку мегамозга, которая отчаянно пульсировала, словно именно здесь, под поверхностным слоем извилин, было спрятано сердце ужасного монстра.

Туда я и вонзил клинок черного меча. Сверху вниз, на две трети значительно удлинившегося клинка. Воткнул, рванул в сторону, расширяя рану, и ударил снова.

Снизу мне в лицо ударил фонтан вонючей черной субстанции – вероятно, это была кровь мегамозга. Но я, не обращая внимания на вонь, продолжал кромсать, вырубая из плоти врага целые куски. Их я отбрасывал в сторону – и бил снова.

И снова.

И снова!

Когда воюешь со страшным врагом, нет смысла размениваться на его конечности. Нужно бить в самое сердце этой твари, убивать страшно, эффективно и радикально.

Я уже стоял по колени в яме, вырезанной мною в плоти мегамозга. Щупальца, похоже, перестали воевать с другими ками – сейчас все эти длинные отростки стремились дотянуться до меня. Это было похоже на окруживший меня живой лес, гибкие стволы которого пытаются меня убить. К счастью, пока безуспешно. То один, то сразу несколько щупальцев хлестали по извилинам, вздрагивающим от каждого удара, в надежде задеть меня. Но пока что у них ничего не получалось.

Пока что…

Похоже, мегамозг вспомнил, что он тоже существо из этого мира ками, – и начал удлинять свои отростки за счет уменьшения их толщины. Вот уже одна гибкая и тонкая плеть хлестнула неподалеку от меня, вторая – почти дотянулась, третья самым кончиком задела плечо… Блин, будто раскаленной кочергой приложили! Если так будет продолжаться, эти гребаные конечности отсекут мне голову меньше чем через минуту…

Не снесли.

Я увидел, как один ками в легких доспехах средневекового японского пехотинца оттолкнулся обеими ногами, взлетел над щупальцами и в воздухе рубанул по ним нагинатой – копьем с мечом на конце.