– Давайте ваших червей, учитель, – произнесла Юки голосом настолько спокойным и страшным, что много чего за свою жизнь повидавший сэнсэй невольно содрогнулся. От девушки исходила волна жуткой, потусторонней силы, какой он не ощущал даже от матерых воинов-убийц клана, способных в одиночку голыми руками за минуту уничтожить роту отлично тренированных солдат.

* * *

Мы шли какими-то сырыми, вонючими подземельями, мало похожими на ровные коридоры Нового Пинфана. Скорее всего, это было старое русло реки, пролегающее под подземным городом. Или просто вулканический разлом, в который натекло воды: под ногами омерзительно чавкала полужидкая грязь, из которой с трудом приходилось вытаскивать ноги.

– Неужели в городе не знают про это подземелье? – поинтересовался я.

– Знают, конечно, – хмыкнул Чжанцин. – Но предпочитают сюда не соваться.

– Потому что те, кто суется, не возвращаются?

– А ты догадлив, – отозвался китаец. – Это один из тоннелей, прорытый червями-камнеедами. Конечно, камнями они не питаются, просто выделяют кислоту наподобие плавиковой, которая разъедает породу. Если тебе интересно, сейчас мы идем по их дерьму, которое на воздухе превращается в питательную среду для насекомых и червей поменьше. Когда червь ползет обратно, он все это пожирает. Удобно. И покушал, и тоннель для себя расширил. Или новый прорыл.

– Просто замечательная и крайне необходимая информация, – проворчал я. – Честно говоря, мне приятнее было думать, что под ногами обычная грязь, а не выделения червя-копрофила.

– Зачастую правда – это настолько неприятная информация, что за нее убивают, – невозмутимо ответил китаец.

Ну да, ну да, конечно. Не раз замечал, что восточные люди любую беседу стараются свернуть в философское русло. Европеоида, например, за такое послать могут, мол, че, самый умный, что ли? Или в морду дать, например, чтоб не выпендривался. Если ж это сказал азиат, то все, восточная мудрость. Ввернул что-то эдакое – и сразу, типа, за умного сошел. И чего Илья Муромец, скажем, книгу древнерусских военных присказок и поговорок не написал? Неглупый же мужик был, встречались, знаю не понаслышке. Был бы знаменит не хуже этого Сунь-цзы, что впереди идет и фонариком светит.

А китаец все не унимался.

– Не пойму, чем ты недоволен. В природе куча таких примеров безотходного производства. Многие ящерицы поедают собственную кожу, которую сбросили при линьке. Или, например, великаны-чесуны из соседней вселенной. В целом безобидные охотники и собиратели, у которых любимое лакомство – это погрызть собственные ногти. Под них набивается кожное сало, которое они с себя счесали, и чем сильнее оно прогоркло, тем желаннее вкусняшка.

Я человек не впечатлительный, но тут невольно скривился.

– Такое ощущение, что тебе нравится это рассказывать.

– Не скрою, я люблю делиться информацией, – кивнул китаец. – Кто знает, вдруг она когда-то кому-то пригодится? Информация – это богатство, которым нужно делиться, и тогда в ответ ты непременно получишь от собеседника ответный дар.

– Даже если он тебя пошлет с твоими неаппетитными рассказами о червях и великанах с тошнотворными вкусовыми пристрастиями?

– Конечно, – кивнул Чжанцин.