Однако сейчас мне точно не до бесед, которые и вправду могли стать очень интересными. Сейчас у меня впереди была цель, и я был не уверен, что смогу преодолеть ее. Все-таки стальная, богато украшенная перегородка – это не относительно тонкие двери из пуленепробиваемого стекла.

Впрочем, сомнения – плохое средство для достижения цели, потому я просто с разгону вломился в разукрашенную сталь, продрался сквозь нее, чувствуя, как от неимоверного напряжения стремительно истощаются мои оставшиеся силы и, оказавшись в кабинете, понял, что мир ками только что вытолкнул меня из себя, почему-то не поглотив, не уничтожив существо, полностью ослабленное и опустошенное этим коротким путешествием…

Я стоял в окружении роскошных предметов, древних и прекрасных, точно давно ушедшие эпохи, об истинном величии которых могут лишь догадываться историки. Стоял и смотрел на спину человека, стоявшего у окна и вглядывающегося в серую пелену наступающей ночи. Мне показалось, что он не услышал, как я появился в кабинете из ниоткуда.

Но это было не так.

– Ты все-таки сделал это, белый гайдзин, – медленно проговорил кумитё клана Ямагути-гуми. – Совершил невозможное. Прошел через Зону Фукусимы, убил Троих, а после вернулся и проник в это здание, пройдя коридорами мира ками, что доступны далеко не всем синоби стихии Пустоты. Потом ты убил лучшее мое творение, идеального воина-куноити, которую я тренировал лично и равного которой не знала вселенная, – и вот ты здесь. Я был уверен, что ты погибнешь, едва миновав кордон, а твой друг дойдет до Нового Пинфана, где и останется, послужив материалом для создания идеальных воинов. Однако я ошибся.

Он повернулся и взглянул мне в глаза. А потом перевел взгляд на «Бритву», зажатую у меня в руке.

– А сейчас ты пришел забрать мою жизнь, – совершенно спокойно произнес кумитё.

– Не жизнь, – покачал я головой. – Это было бы слишком легкой расплатой за то, что ты сделал.

Кумитё кивнул.

– Как же я сразу не догадался… Меч ками, верно? Оружие, выкованное мастером Сигэтаки из Эдо, которое умеет менять форму и собирает ками тех, кого убило. Понятно. Ты хочешь сказать, что мне не видать страны Токоё и что ты обрекаешь меня на вечный плен в этом проклятом мече?

Я молчал, чувствуя, как у меня все сильнее дрожат колени. Последний переход через мир ками стоил мне слишком дорого, и я не был уверен, что у меня хватит сил сделать хотя бы один шаг: я лишь благодаря колоссальному усилию воли еще держался на ногах…

Кумитё сделал шаг к большому резному столу, выдвинул ящик, достал пистолет.

– Но я вижу, что переход выпил из тебя все силы, – задумчиво произнес он. – Даже не знаю. Может, если я убью тебя сейчас, суд якудза не сочтет, что я потерял лицо?

Он неторопливо поднял пистолет, направив его мне в лоб, но тут его взгляд упал на экран раскрытого ноутбука, стоявшего на столе. По невозмутимому лицу главы клана Ямагути-гуми пробежала тень.

– А я так надеялся, что этого не случится, – произнес он, опуская оружие. – Организация полностью захватила Новый Пинфан и уничтожает лаборатории вместе с производственными цехами. Годы работы – впустую. Миллиарды иен, вложенные в проект «Семьсот тридцать один», пропали. Такое суд якудза точно мне не простит.

Он бросил пистолет обратно в ящик, после чего достал оттуда, как мне показалось, слегка изогнутую недлинную палку, выкрашенную в снежно-белый цвет.