Особенно выделялся среди них черный «Паккард Патриций», наверняка поставленный американцами по ленд-лизу для высокопоставленных бойцов невидимого фронта. Я эту модель знаю потому, что она явилась прообразом для знаменитой советской «Чайки» – пожалуй, одного из самых красивых автомобилей периода Советского Союза. И узнаваемых благодаря внушительным «клыкам» непонятного предназначения на хромированных бамперах.

Номер на «Паккарде» был блатной, «2222». Я даже не удивился, когда увидел через стекло ключи в замке зажигания. Естественно, кто ж осмелится угнать машину представительского класса с кожаным салоном, стоящую возле здания КГБ и вылизанную так, как принято во все времена вылизывать кареты больших начальников?

Ну, я к высоким чинам всегда был равнодушен, в Зоне они никого не впечатляют – мутантам все равно, кого жрать, большую шишку или бомжа. Потому я, изначально планировавший выбивать пистолетом стекло и соединять вырванные провода, цивилизованно открыл дверь и, просто сев за руль, завел машину, довольно заурчавшую движком, словно поглаженный кот.

Разведчик тяжело плюхнулся рядом на пассажирское сиденье. Бледный как смерть, того и гляди отрубится.

– Куда? – бросил я, выруливая со стоянки.

– А тебе куда надо? – тяжело спросил разведчик.

– К той подстанции, где ты меня вырубил.

– Это на другом конце города. Езжай прямо, потом налево и снова прямо.

– Принято, – кивнул я – и нажал на педаль газа.

* * *

Машина летела по улицам города мягко и быстро, как и положено ездить таким автомобилям. Правда, я был не уверен, что на очередном повороте не впишусь в угол какого-нибудь дома – картинка перед глазами уже реально двоилась от усталости, нервного напряжения и последствий нескольких чувствительных ударов по черепу…

И тут разведчик меня удивил. Открыл бардачок, уверенно сунул руку внутрь, чем-то щелкнул там, словно открывал вторую потайную дверцу, и в результате этих манипуляций извлек наружу… две авторучки? Но зачем они ему?

Ответ пришел незамедлительно. Разведчик снял колпачок с одной из них, после чего резко воткнул ее мне в бедро.

Я непроизвольно вильнул рулем, но удержал машину на дороге. Рука рванулась было к пистолету, который я сунул в кобуру, сев в машину, но тут разведчик воткнул себе в ногу вторую ручку, выдернул ее и выбросил за окно.

– Расслабься, – сказал он. – Это одноразовый шприц со стимулятором. Сейчас почувствуешь себя будто заново родившимся.

Пока он говорил, я уже почувствовал. От места укола по моему телу стремительно разливалась горячая волна энергии, столь необходимой моему организму. Конечно, потом придет «отходняк», как после любого стимулятора, но это будет потом. Сейчас же в глазах двоиться перестало, а моя тушка налилась такой силой, что казалось, я в случае чего смогу бежать нисколько не медленнее этого автомобиля. Но, ктулху меня побери, откуда простой разведчик знает о секретном отделении в бардачке этой машины, а также о том, что в нем находится?

Но эти вопросы трепыхались где-то на краю моего сознания, как не особо значительные в данной ситуации. Мой мозг был занят другим: я сейчас про себя прикидывал, на сколько хватит терпения старшины-амбала торчать столбом возле двери кабинета. Приказ приказом, но сотрудник КГБ обязан быть не только исполнителем, но и уметь соображать соответственно званию. Хотя объективно меня больше напрягал старлей, проливший чай себе на причиндалы. Этот точно сопоставит факты и поднимет тревогу. Если уже не поднял. Я, конечно, надеялся, что у нас будет хотя бы минут десять в запасе, чтобы доехать до другого конца города…

Оказалось, надеялся зря.