– Чо, реально никогда не видел? – удивился Шахх, глянув на мое лицо, перекосившееся от омерзения. – Хотя места надо знать, так просто их гнездо не найти. Ну так чего, выпьешь для окончательной реабилитации? Берешь за середину и просто давишь. Сок сам пойдет, только пасть подставляй и не перепутай, с какой стороны сок пойдет. Не с той, где лицо, если что.

– То есть ты хочешь сказать, что напоил меня соком из задницы этой твари? – медленно произнес я, из последних сил сдерживая рвотные позывы.

– Из двух, – уточнил Шахх, кивнув на две смятые оболочки, валяющиеся на полу, которые я сперва принял за какие-то тряпки. – Одной мокрицей я б тебя, считай, с того света не вернул. Пришлось твоей крови хлебнуть, ты уж не обессудь, иначе я бы наши задницы из междумирья не вытащил.

– А из рюкзака пакет с кровью достать было никак? – поинтересовался я.

– Долго, – пожал плечами мутант. – Да и потом, я ж тебе уже говорил, что живая кровь работает гораздо лучше консервированной.

И, предвидя мой вопрос, быстро добавил:

– В ктулху ты опять от этого не превратишься – иммунитет у тебя выработался после того раза. Оттого кровь невкусная. Пил и давился, уговаривая себя, что надо и что другой нет и не предвидится.

– Сочувствую, – сказал я, усилием воли загоняя тошноту обратно в желудок. – Третью пить не буду, обойдусь.

– Ну, как хочешь, – пожал плечами Шахх. – Мы, мутанты, не гордые, нам они тоже на пользу.

После чего взял мокрицу саркофаговую с тарелки и, целиком запихав себе в пасть, принялся жевать, смачно подчавкивая и театрально жмурясь от удовольствия, – видимо, чтобы я понял, какого счастья лишился.

Я отвернулся, чтоб не видеть его довольной хари, и попытался понять, куда он меня притащил.

Когда-то это наверняка был ухоженный бревенчатый деревенский дом, жителей которого эвакуировали после Чернобыльской аварии. То, что Шахх притащил меня в Зону моего мира, сомнений не было – на загаженном, потемневшем полу валялись обрывки советских газет, пустые консервные банки и осколки от разбитых бутылок. Когда-то белая печь была расписана нацарапанными углем похабными надписями, а также знаками радиационной и биологической опасности. А в углу была навалена куча подсохшего дерьма, которую за один раз сотворить сможет разве что трехметровый головорук после того, как сожрет с пяток сталкеров: то есть гадить в тот угол ходили не раз. Короче, ошибки быть не могло – так паскудить в доме, пусть даже заброшенном, люди могут только в моей вселенной. Во всяком случае, в других я подобного свинства не замечал.

Но все равно даже прохудившаяся местами крыша над головой лучше, чем ее отсутствие, а лежать на продавленной вонючей старой кровати удобнее, чем на голой земле, потому я был Шахху благодарен, что он не только вытащил меня из междумирья, но и дал отдохнуть относительно комфортно.

Хотя я до сих пор не понял, сколько спал, о чем и задал вопрос.

– Часа два примерно, считая твою отключку, – сказал Шахх. – Пока я дом этот нашел, потом мокриц, как раз около того и получилось.

– Ясно, – отозвался я. – То есть тех упырей, что кузнецов утащили, мы упустили.

– Отнюдь, – фыркнул ктулху. – Они тоже отдыхали после перехода. К тому же в тяжелом экзоскелете особенно не побегаешь, батарея в момент сядет от повышенной нагрузки. Потому они сейчас идут еле-еле, уверенные, что на отряд из шести живых танков никто не рискнет напасть.

– Откуда инфа? – поинтересовался я.

– Элементарно, – вторично фыркнул мутант, доставая из кармана стоящего на полу рюкзака навороченный КПК, кастомизированный в черно-красных тонах.