Наконец мы вышли на твердую почву. Шерстяной тут же скинул штаны, сел на корточки и принялся их зашивать. Дело важное и нужное. Воин, сверкающий голым задом через драную камуфлу, это даже не смешно, а, скорее, грустно.

Ион же, напротив, замер на месте, закрыл глаза, словно принюхиваясь. Понятно. Я тоже почувствовал, что с востока тянет дымком.

– Кто-то мясо жарит, – сказал стаббер. – Костров двадцать, не меньше.

А вот это лихо! Я так не умел. Чтобы по едва уловимому запаху определить природу дыма и количество костров – такому не научишь. Это уже врожденный навык охотника, отточенный поколениями людей, вынужденных бороться за выживание в крайне агрессивной среде. У меня даже картинка перед глазами нарисовалась: предок Иона откидывает забрало противорадиационного костюма, нюхает воздух, одновременно хапая изрядную дозу ионизирующего излучения, – и, вновь опустив на лицо прозрачную маску из освинцованного стекла, уводит разведгруппу подальше от костров большого племени нео. И неважно, что он скоро умрет в мучениях. Он выполнил предназначение. Спас своих людей и оставил на земле сына, в генах которого этот навык записан кровью его отца, отдавшего жизнь за других…

– Посмотреть надо, что там, – сказал я, кивнув на руины.

Когда-то здесь был жилой район огромного города. Сейчас же от некогда величественных зданий остались лишь жалкие обломки, полузанесенные землей и песком. Время и природа постепенно превращали развалины в холмы, поросшие деревьями и кустарником. Но вопреки всему из руин вздымались к небу величественные останки многоэтажной башни, формой напоминавшей американский небоскреб. Вершина здания была разрушена, но этажей пятнадцать сохранилось почти в первозданном виде. Кстати, известный феномен постъядерной Москвы. Все вокруг практически сровнялось с землей, а башня стоит себе практически целехонька, хоть заселяйся в нее и живи себе почти так же, как жили здесь люди двести лет назад.

– Согласен, – кивнул Ион. – Осмотреться неплохо бы. Шерстяной, как штаны?

– Порядок, – довольно прокряхтел мутант, влезая в заштопанную камуфлу. – Теперь ничего не страшно.

И щелкнул переводчиком огня своего АК. Давно пора бы, кстати. А то люди за оружие, а он – за штаны…

– Мы с Ионом наверх, Шерстяной с Коляном внизу, стеречь вход, – скомандовал я.

– Почему мы стеречь? – попытался возбухнуть Колян, пока еще плохо осознавший необходимость воинской дисциплины в условиях работы группой. – Я с хозяин идти, защищать, прикрывать…

– Защищать и прикрывать будете вход в подъезд, – отрезал я. – А также наши рюкзаки и мой автомат.

Ион удивленно посмотрел на меня.

– Подниматься всяко по лестнице придется, – пояснил я, отдавая свой «калашников» Шерстяному. – Если там какая пакость поселилась, то лучше с тепловыми пистолетами идти. Меньше вероятность в тесном пространстве рикошетов нахватать. На мне и так навешано неслабо, так что придется нам одним АК Иона обойтись.

Стаббер кивнул.

– Принято.

– Йу-ху! – воскликнул Шерстяной, вскидывая два автомата сразу и обнажая желтые зубы в зверской ухмылке. Колян недоуменно наставил на мутанта свои камеры.

– Are you American?

– Да щас тебе, пиндос паукообразный, – хмыкнул Шерстяной. – Русские мы, хоть и мохнатые. А это так, следствие перекрестной ассимиляции. Ты ж вон по-нашему лопочешь, и это вовсе не значит, что ты коренной российский робот.