– Кто она? – спросил Аюшеев сипло.

– Познакомьтесь, – сказал Эрик и крикнул: – Кай, заходите.

Дверь в гостиную открылась, и вошли двое.

– Ваша племянница и по совместительству невестка Сталины Павловны – Нина Романовна Вятка, в девичестве Французова.

– Да, у Романа была фамилия матери – Французов, – тут же подтвердила Иванна.

– А эта что здесь делает?! – удивилась Сталина Павловна. Казалось, ее вот-вот хватит удар.

Нина стояла спокойная, почти умиротворенная и свысока смотрела на присутствующих, даже не смотря на наручники на своих запястьях.

– За что? – не понял Андрей. – За то, что сто лет назад я подставил твоего отца? Что за глупость? Она что, ненормальная?

Нина стояла и молчала.

– Красиво было бы, конечно, но, увы, во всем виноваты деньги, – развел руками Эрик. – Теперь мы переходим к другой истории – истории девочки Нины. Папа умер, когда ей было двенадцать…

– Я сама, – вдруг перебила его Нина. – Да, мне было двенадцать, когда папы не стало. Мама же, как вдруг оказалось, совсем мужа не любила и ударилась в разгульную жизнь. Я оставалась со своим горем в маленькой детской, куда мама перенесла все вещи, которые остались от отца. Нет, даже не так, которые она не успела выкинуть, ей почему-то мешала любая вешь, напоминающая о папе. Вот так я и жила в обнимку с этой игрой и портретом деда на стене, который нарисовал отец, а из соседней комнаты доносились хохот, музыка и похотливые стоны, которые я уже умела различать. Как только мне исполнилось восемнадцать, я ушла в общежитие, вот так, с игрой под мышкой и ушла, но портрет взять не могла, он был огромен и просто запретила матери даже прикасаться к нему. По вечерам в общаге я раскладывала игру и пускай всего на миг, но мне становилось легче, я вновь чувствовала себя кем-то любимой. В голове я перебирала все, что рассказывал отец, про обиду свою в первую очередь, конечно, но были и другие истории, например, о любви его прабабки Номины и офицера Андрея Североярского, который служил у Колчака и выполнял его особое поручение в Зиме.

– А потом вы встретили Роберта и переехали к ним, – поторопил ее Эрик.

– Да, – признала Нина, – но это все неинтересно. Да не смотрите вы на меня так, – прикрикнула она на Сталину Павловну и та от крика вздрогнула как от удара током.

– Давайте продолжим, – успокоил ее Эрик. – Этим летом умерла ваша мама.

– Да, – кивнула Нина. – Я на тот момент не была дома двенадцать лет. В квартире, где все пришло в упадок, я увидела портрет деда на стене и поразилась, что мать действительно к нему даже не притронулась. Он висел на том же месте, покрытый толстым слоем пыли. Когда я начала его снимать, из подрамника выпала тетрадь, набитая разными газетными вырезками, вырванными страницами книги и записями отца. Это было его собственное расследование. Оказалось, он захотел узнать, правда ли существовал Андрей Североярский и наткнулся на удивительные совпадения. Отец проделал огромную работу и выяснил, что в 1920 году на станции Зима Андрей Североярский был отправлен Колчаком в усадьбу губернатора Иркутской области с мешком драгоценных камней из золотого запаса России. Там он должен был их, видимо, спрятать до лучших времен, потому как Колчак боялся предательства, что, собственно, и случилось. С ним была местная девчонка, и звали ее Номина, но кроме имени, никто и ничего о ней больше не знал. После, Североярского красные взяли в плен, но драгоценных камней при нем не оказалось, он сказал, что оставил их в доме. Сторож в усадьбе сообщил прибывшим, что мешок унесла девчонка.