— Давай-давай, — поманила побледневшую дочку олигарха наемница. — Не заставляй нашу госпожу ждать, она этого не любит. А я не желаю ее еще один раз расстраивать, мне бы предыдущие оплошности загладить.

Хозяйка между тем молчала, улыбалась и смотрела на меня. Метельская тоже, правда, у этой, понятное дело, лицо весельем не светилось. Она, разумеется, все уже поняла и теперь ждала, когда я скажу то, что должен.

Только вот я для себя еще не решил — следует это делать или нет? Или пусть оно идет все так, как идет?

— Ступай. — Подцепив Марину под мышки, Глузд вытянул ее из-за стола, а после буквально дотащил до середины залы, поставив напротив Майи. — Ты, девка, сегодня уж и так камней наворотила вволю, не разгребешь за год. Куда еще-то?

— Макс! — негромко обратилась ко мне Метельская, сдвинув брови. — Чего молчишь?

Мискув, сидящий рядом, с интересом глянул на меня, словно поддерживая ее слова.

— Нечестно выходит, ваше могущество, — вздохнув, произнес я. — Вы говорили, что любите, когда все по справедливости случается, а тут ей и не пахнет.

— Не помню такого разговора между нами, — усмехнулась Хозяйка. — А справедливость… Что я решу — то и справедливо.

Вот самое бы время напомнить ей наш первый разговор, она тогда нам совсем другое говорила. Жалко, что не место и не время.

— Не слушай его, матушка, — поддержал ее Пров. — И то — обе девки молодые, крепкие, кровь с молоком — чего не так?

— Все не так, дед, — мотнул головой я. — Одна ничего тяжелее ложки в руках не держала, вторая с оружия живет — в чем тут правда?

— Коли человек жить хочет, он каждую мелочь для того использует, зубами цепляться за этот свет станет, за гадюку схватится, — отчеканила Хозяйка. — А коли нет — так ему эта жизнь, получается, ни к чему. Не стоит он ее. То же и тех касается, которые кого-то спасти желают. Ежели они только глядят, но ничегошеньки не делают, то, видно, не так им человек, на краю стоящий, и дорог. Так чего его жалеть?

И она взмахнула рукой, в которой находился маленький белый платочек, за секунду до того извлеченный ей из широкого рукава платья, расшитого мелким зеленым блескучим камнем.

Майя, разумеется, этот момент не упустила, текучим движением приблизилась к окончательно очумевшей от происходящего Белозеровой и коротким сильным ударом пробила ей в живот. Ей-ей, я услышал, как что-то внутри девчонки звучно екнуло, надеюсь, что не селезенка. Тут больницы рядом нет, если что — оперировать ее некому.

Марина, издав короткий глухой стон, было согнулась, но секундой позже снова распрямилась, причем ее лицо мигом залилось кровью. Это Майя ей коленкой по носу саданула. Ну а следующий удар почти наверняка будет ладонями по ушам. После него у человека в башке колокольный звон начинается, плюс ориентация в пространстве на какое-то время теряется. А то и вовсе в обморок он может упасть. Но Майя сильно бить не станет, ей сейчас это ни к чему, она же в режиме показательного выступления работает.

Убивать Марину она станет чуть позже, причем именно так, как обещала. Она ее задушит, скорее всего, сгибом колена, так красивее. Ну и потом — она же не Отелло?

Удар, еще удар, словно по манекену. Впрочем, теперь Белозерова даже если бы и захотела, то, наверное, не смогла бы сопротивляться. Она, как мне кажется, и боли-то уже не чувствовала.

Майя повалила противницу на пол, как я и говорил, зажала ее шею сгибом колена, подмигнула мне, улыбнулась и начала ее потихоньку сдавливать.

Глава 16

— Отпусти ее! — раздался голос Метельской, а следом за тем щелкнул предохранитель ее «макарова».