— Уверен? — уже без веселья в голосе осведомилась Хозяйка. — Скажешь «да» — и вон та лиходейка сей же миг свернет девке шею.

Ладно, пусть будет так. Посажу Белозерову в келью и пусть кукует там до той поры, пока нам не придет время отсюда сваливать. Ну а если случится так, что не судьба мне обратно в большой мир вернуться, то и вовсе печалиться не о чем.

— Пусть никто сегодня не умрет. — Я обглодал косточку и бросил ее на блюдо. — План по смертям, как по мне, уже выполнен и перевыполнен. Да и ваша воля для меня значит немало. Да, я не рвусь к вам на службу, но знаю, что такое уважение к хозяйке дома, где мне и моим друзьям предоставили кров, стол и защиту. Подобное для меня многое значит.

— Красив да умен — два угодья в нем, — прощебетала Глаша. — И то, матушка, как такому да не потрафить?

— Тебе, дуре, доброе слово скажи, так ты уже растаять готова, как та снежная девка. Ну, что у стариков близ Пименова пруда жила, помнишь?

— Как не помнить, — хихикнула девчушка. — Крепко тогда ты с Карачуном из-за нее повздорила!

— А вот нечего мне указывать, что делать, а что нет! — насупилась Хозяйка, а после отвесила Глаше подзатыльник из числа тех, что бьются не от злобы, а науки для. — Вот же ты пройда! Думаешь, заговоришь меня, я все и забуду?

— Так чего забывать-то уж? — изумилась та. — Все сказано, осталось только сделать.

— Тоже забава неплохая, — расплылась в улыбке Хозяйка. — Иди, заступник, забирай свою милушку.

— Ну, до такого у нас пока не дошло дело, — поднялся я с лавки. — Так что, скорее, знакомицу. И вторую мою приятельницу отпустите. Она не будет больше шалить.

Если честно, насчет Светланы у меня на душе тревоги было куда больше, чем за Белозерову. С последней все ясно, а первой та же Хозяйка запросто могла сейчас предъявить кругленький счет за шум, гам, бесчинства и битую посуду. С нее станется.

Но вроде все обошлось. Оперативницу отпустили, ей даже позволили подобрать пистолет, а после снова усадили за стол. Впрочем, все случившееся может и после аукнуться. А чего нет? Леди, сидящая на троне, сама себе начальница, захотела — так сделала, захотела — эдак.

Но главное, что не сегодня. А потом… Может, оно будет, а может, и нет.

— Отпусти малую, — негромко приказал я Майе, которая так и сжимала горло Марины.

— С чего бы?

— Все кончилось, — объяснил я ей тем тоном, которым взрослые обычно разговаривают со вздорными и не сильно разумными детьми. — Ты свою роль сыграла, молодец. Может, тебе за труды праведные даже леденец выдадут. Или кусок жареной курицы.

— Ваше могущество, отпускать? — громко осведомилась Майя у Хозяйки. — Или как?

— Мне эта девка более неинтересна, потому я дарю ей жизнь, — ответила та. — Твой бывший мужчина решил забрать ее себе — пусть. Но и ты, если хочешь, можешь заявить на нее права. На нее и ее место.

— За столом? — уточнила Виллеруа.

— Везде, — невыразимо нежно произнесла наша нанимательница. — За столом, в покоях, близ Максима и тех делах, что ему предстоят. А она отправится в старые забои, на потеху тем, кто там обитает.

— Тогда я беру ее себе! — мигом сориентировалась Майя. — Все ее теперь мое.

— Так не получится, — покачала головой владычица гор. — Твой бывший мужчина хочет того же, и у него прав столько же, сколько у тебя. Почему твои желания для меня должны стоить больше его? И чем ты лучше, чем он?

— А чем хуже? — Майя наконец отпустила Марину, которая сначала тяжко откашлялась, приложив ладонь к шее, а после встала на четвереньки и тихонько поползла к столу.