А именно – шагнул вперед. Помогу воякам загрузить мелких, а там будь что будет. Им и правда надо быстрее покинуть зараженную зону, а мне… надо ли что-то мне в моем мире вот так, по-настоящему, как нужно было в прошлом этому лейтенанту спасти детей? Если сравнивать его проблемы и мои, то это просто неравноценные категории. Потому что там у него – настоящее. Реальный подвиг! А у меня всего лишь месть, которая по сравнению с его поступком как артефакт «пустышка», ничто между двумя блямбами времени «до» и «после».

Но тут внезапно у меня из-за пазухи полыхнуло алым, прям сквозь одежду. И лейтенанта будто обожгло. Он дернулся, сделал шаг назад – и внезапно его лицо исказила гримаса ярости, причем не так, как у обычного человека. Страшнее. Правая верхняя губа поехала вверх, а вместе с ней и вся остальная половина лица. В искривленном, полуоткрытом рту стали видны кривые острые зубы, наползающие друг на друга так, словно им было тесно в человеческой челюсти.

Но лейтенант быстро справился с собой. Мгновение – и снова у него нормальное лицо, лишенное какой-либо жути. Я было подумал, что показалось, но офицер, до этого настойчиво просивший о помощи, махнул рукой:

– Проходите, проходите, не мешайте погрузке людей.

Ладно, не надо так не надо. Я развернулся и пошел куда мне нужно, при этом ощущая, как под ногами мнутся гильзы, которых, судя по всему, было очень много на асфальте, только я их не видел. Знакомое чувство под подошвой, ошибиться невозможно.

Получается, что выбора у попавших сюда не было. Поможешь, шагнешь в толпу страшных порождений Зоны – смерть. Не поможешь, начнешь стрелять по жутким фантомам из прошлого – смерть. Конечно, не было на этой улице никаких машин, офицеров и детей. Вернее, были, но не сейчас. Тогда. В восемьдесят шестом. А потом смертоносная аномалия просто скопировала картину из прошлого и использовала ее в качестве наживки.

А подарок Фыфа снова меня спас от гибели. Фантом явно испугался, вон как его перекосило. Не прокатило у аномалии еще одного сталкера расплавить в жидкий зеленый кисель, за что моему покойному другу-мутанту огромное спасибо – не такой я свою смерть видел.

Я шел очень быстро вдоль унылых домов, скверов, заросших буйной растительностью, сгнивших лавочек, детских сварных каруселей, сквозь которые проросли кривые деревья… Мертвый город-кладбище, полный очень реальных призраков прошлого, способных утащить с собой в могилу. Страшное место.

Проходя мимо магазина с надписью «Гастроном» на крыше, я увидел весьма неприятную картину. Буквы вывески были надежно приварены к толстой трубе еще в советское время и за прошедшие годы практически не пострадали. Как и труба, к которой в нескольких местах были привязаны веревки с висевшими на них трупами в разной степени разложения. Пара сталкеров-одиночек, один «зеленый», по ходу, пленный из группировки «Воля», и двое совсем молодых ктулху, можно сказать, подростков. Все тела были сильно изрешечены пулями – борги, совершив все эти казни, тренировали меткость на мертвецах.

Плохо ли это все? Не знаю, не мне судить. Что в Зоне, что на войне жестокость – это не только норма, но и рецепт выживания. Милосердные что там, что там погибают быстро. Или сходят с ума от увиденного. Бывает, что и стреляются, но чаще сбегают подальше, туда, где не царят законы войны, не имеющие ничего общего с человеческими чувствами типа доброты, участия, сострадания…

Я ж и сам такой, если разобраться. Профессиональный убийца, умеющий лишать жизни без эмоций, деловито и безжалостно. Например, если борга увижу, который подвешенного мертвеца расстреливает, грохну красно-черного на хрен, не задумываясь. Просто потому, что не вписывается в мою картину мира урод, который глумится над трупами. И плевать, что, с его точки зрения, он просто развивает меткость на наиболее реалистичных мишенях.