Но все же и я подумал о том, что что-то может пойти не так, и на этот случай у меня было средство последнего шанса.

Я сунул руку за пазуху и вытащил «кровь затона».

Энергии в артефакте почти не осталось – больно много ее ушло на отражение пуль, летящих в меня. Но «почти» – это не значит «совсем»…

Галактики внутри шара толком не было видно – тусклая, безжизненная. И красный туман вокруг нее стал практически прозрачным, с легким красноватым оттенком.

Но у меня не было другого выхода.

– Помоги, – прошептал я. – Тут недалеко.

И экономным круговым движением резанул пространство, изо всех сил представляя, куда хочу попасть!

Я прям ладонью почувствовал, как тяжело «крови затона» вскрывать эту «кротовую нору».

Но артефакт все же сделал свое дело!

Тоннель получился небольшим, с другим бы арт точно не справился. Круглая дыра чуть больше метра в диаметре со слабо пламенеющими краями, в которую я, изо всех сил оттолкнувшись от пола, бросился «рыбкой»…

* * *

Само собой, я не прихватил с собой ни винтовку, ни автомат – лишний вес при таком прыжке в узкий коридор наверняка стал бы причиной моей гибели. Я и так влетел в «кротовую нору» как стрела, прижав к груди руки и вытянувшись в струну, иначе б алые края тесного тоннеля срезали с меня мясо пластами – а они могли, я слишком хорошо помнил отрубленные пальцы незадачливого бойца «Воли».

И на этот раз у меня тоже все получилось – ведь если чего-то очень хочется, оно непременно происходит.

Вылетев из огненного коридора как пуля из ствола, я сгруппировался, перекатился, вскочил на ноги – и увидел удивленные глаза Грачева, все еще стоящего возле окна и обернувшегося на шум.

Такого он не ожидал. И его телохранители – тоже. То есть у меня была секунда, пока они осознают происходящее – которой я и воспользовался, бросившись к генералу.

Какие у меня были варианты? Захватить Грачева в заложники? Бред собачий. Даже если я приставлю ему к горлу «Бритву» – которая, повинуясь моему мысленному приказу, вылезла из ладони – и попытаюсь таким образом выйти с базы, ничего не выйдет. Борги профи, их такими трюками не возьмешь. Кто-нибудь обязательно сзади выстрелит в локоть вооруженной руки, держащей нож у горла Грачева, отчего мое предплечье повиснет на полуоторванных сухожилиях – ну а дальше по ситуации. Или добьют сразу, или – не сразу, что гораздо больнее…

А больше вариантов и не было, кроме как длинно прыгнуть еще раз и, воткнув нож чуть ниже левой ключицы Грачева, рвануть «Бритву» вниз.

Надо отдать должное генералу, он успел схватиться за пистолет и даже выдернуть его из предусмотрительно расстегнутой кобуры. А вот совместить линию выстрела с моим телом не получилось, четверти секунды не хватило.

А дальше был удар моего тела в генеральское, отчего мы оба рухнули на пол, правда, я тут же откатился подальше, чтоб не попасть под фонтан крови, хлынувший из грудной клетки Грачева.

Он умер сразу.

Рассеченное надвое сердце – это не проколотое, с таким дольше пары мгновений не живут. Вот и генерал быстро отошел в Край вечной войны. Дернул пару раз ногами – и все. Я же стоял на четвереньках, как снарк, готовый броситься на врага, и удивлялся, почему в меня не лупят из семи стволов борги, находящиеся в кабинете теперь уже покойного Грачева.

Нет, они, конечно, все держали меня на прицеле, но почему-то не стреляли. Одного из них я даже в лицо знал – начальник охраны с квадратной нижней челюстью, который привел меня к генералу после того, как я вылез с ПВЛРО «Песчаное плато».