Только сейчас я понимаю, насколько изобличающим вышло последнее письмо. Я буквально признаюсь в том, что детально помню произошедшее со Стасом. Осознавая, что другого выхода нет, я разрываю все три листа на мелкие кусочки, чтобы их было невозможно восстановить, и ссыпаю в конверт.

В одном Ева была права: даже в уничтоженном виде эти письма помогли мне принять правильное решение.

28 глава

По дороге домой мы с Бэль попали в пробку в горной местности с узкими извилистыми дорогами. Когда подруга опустила стекла, различные звуки наполнили наше авто: громкие сигналы автомобильных клаксонов, шум ветра, голоса людей и даже лай собаки.

Удивленная последним, я обернулась и заметила сидящего на переднем сиденье машины лабрадора. Он высунул мордочку в наполовину открытое окно и дышал, высунув язык набок. Изредка, видимо выражая свое желание оказаться снаружи, он издавал негромкий лай.

Заметив мой интерес, Бэль кивнула, и моя голова тут же оказалась снаружи. Горный ветер обдал лицо прохладой и спутал длинные светлые волосы, часть которых прилипла к губам. Я сделала такой глубокий вдох, что все внутри наполнилось свежим воздухом. Я дышала так часто и так жадно, как никогда раньше. Словно боялась упустить возможность сполна насытиться жизнью.

Неожиданно раздался голос подруги, и мне пришлось вернуть голову в машину.

— Любишь собак?

Услышав вопрос, я заулыбалась, потому что мое сердце всегда было переполнено любовью к этим созданиям с добрейшими глазами, бесконечной преданностью и виляющими при виде хозяина хвостами.

— Люблю. А ты?

— Очень, но после того, как похоронила четыре года назад Малыша, больше не хочу заводить животных, — с грустью в голосе ответила она.

— Каким он был?

— Огромный мохнатый пес. Он был похож на бурого медведя.

— Знаешь, я понимаю, о чем ты говоришь.

— У тебя тоже была собака?

— Нет. Но у меня были другие потери.

— Ты сейчас про игру? — осторожно уточняет Бэль.

— Когда они умерли, я начала держаться за тех, кто у меня еще остался. Тряслась за родителей каждый раз, когда они выходили из дома. Из-за этого страха я не хотела заводить новые знакомства. Прямо как ты — животных.

Тот, кому посчастливилось застать на лице подруги сочувствующую улыбку, — настоящий счастливчик. Редко встретишь кого-то настолько искренне сопереживающего и так сильно проникшегося твоей личной трагедией. Иногда кажется, что она считает себя ее частью.

— Я бы заплакала, но на душе подозрительно спокойно, — тихо призналась я.

— Может, затишье перед бурей?

— Не может быть.

— И даже то, что быть не может, однажды тоже может быть, — с улыбкой сказала Бэль.

Я хотела нахмуриться, но легкий смешок вылетел из меня, словно бабочка, освободившаяся из кокона.

— Потрясающе! — воскликнула подруга.

— Что?

Я, как маленький ребенок, осмотрелась по сторонам в поисках чего-то необычного.

— Твой смех, — ответила она. — Никак к нему не привыкну.

Как только мы тронулись с места вслед за двинувшейся вперед колонной автомобилей, я расплакалась из-за того, насколько счастливой почувствовала себя в этот момент.

— Что ты решила? — интересуется вернувшийся в допросную Антон.

— Я не хочу в этом участвовать, — уверенно отвечаю я.

— Это окончательно или есть шанс тебя переубедить?

— Можешь попробовать, но не думаю, что от этого будет толк.

— Но почему? Я был уверен, что тебе небезразлична судьба этих людей.