Оказалось, что у Смерти, тихо подкрадывающейся из-за закрытой двери с ножом в руке, мое лицо. Она приняла мой облик, и мы стали с ней единым целым. Я чувствую, что просто обязана завершить начатое.

Не подавая вида, я достаю из-под бедра окровавленный нож. В последний раз смотрю в сумасшедшие глаза Софии и на дрожащий от удовольствия подбородок, а затем резко ударяю ее, целясь в самое сердце. Она почти сразу выпускает из рук мои влажные волосы, раскрывает рот и падает.

Если бы кто-то знал правду, он бы обязательно спросил, зачем я ее убила. И пожалуй, я бы могла оправдать свой поступок охватившей меня ненавистью, ведь после смерти Стаса внутри и правда что-то оборвалось. Но, посмотрев видео, я еще раз убеждаюсь в том, что сделала это намеренно. В каждом моем движении читаются расчет и желание навредить ей так же сильно, как она навредила мне. София мертва, потому что я оказалась злой и жестокой, полной ярости и желания отомстить. И я ничем не лучше той личности, которая убила за меня других игроков.

Антон закрывает видео и отодвигает в сторону ноутбук. Его молчание напрягает, но не так сильно, как возникшее внутри острое желание во всем признаться. Три года лжи — долгий срок. Может, пора?

— «Она» сдержала обещание, — говорит младший следователь.

Я не сразу понимаю, о чем идет речь.

— Что?

— Ну, помнишь, после убийства Гарика «она» пообещала Софии, что доберется до нее?

— Ах да, точно, — киваю я.

— Ты молодец, — хвалит меня Антон. — Спасибо, что посмотрела каждое видео.

— Жаль, что это никак не помогло.

— Мы знаем, что ты очень старалась что-нибудь вспомнить, но, к сожалению, это невозможно.

— Тогда зачем мы пытались?

— Видишь ли, твой диагноз — довольно редкое явление и, можно сказать, не до конца изученное. У каждого пациента болезнь протекает по-разному. Всегда есть шанс, что случится нечто выбивающееся из правил. Но этого не произошло. Ты не можешь помнить то, что происходило в твое отсутствие.

— И мне от этого должно стать легче? — интересуюсь я, раздраженная проведенным на мне экспериментом.

— Конечно нет. Но мы надеялись на лучшее. Извини, если тебя это огорчило.

— В данный момент меня огорчает, что скоро начнется очередная игра.

— У нас еще есть время, — напоминает Антон.

— Надеюсь.

— Передохни, — говорит он, поднимаясь с места. — Скоро вернусь.

Ответив ему быстрым кивком, я осознаю, что не готова признаться в убийстве Софии. Как не готова стать приманкой для организаторов. Слишком ценна для меня память о Стасе, чтобы отказаться от жизни, которую он мне подарил.

27 глава

Свою мечту о полете я осуществила вместе с Бэль. Поделившись с подругой давним желанием воспарить над землей, я не ожидала, что она примет его с таким энтузиазмом. Оказавшись на море, мы сразу обратили внимание на взмывающие над водой парашюты.

Ожидая очередь на парасейлинг, я вспоминала, как сильно Стас был против этой затеи. Он всегда пугал меня самыми разными вариантами развития событий: оборвется трос, налетит стая птиц, поднимется сильный ветер, сломается катер. Но мне все равно хотелось, чтобы он видел меня в тот момент. Тогда бы он знал, как сильно я стараюсь жить.

— Не страшно? — спросила Бэль, когда мы поднялись на катер.

— Нет.

Как только мы отошли от берега, нас нарядили в жилеты и провели инструктаж. После того, как к нам прицепили парашюты, мы с подругой сели на палубе и стали ждать, когда взлетим.

— А вот сейчас уже немного страшно, — призналась я.